Страница 15 из 80
— Списан с баланса, — я вытер рукавом пот со лба и поднял с пола тяжелый броневой лист. Металл был горячим, но руки уже не обжигало. — Помоги собрать железо. Тут килограммов сорок отличной брони. В подвале найдем тележку.
— Ты… ты правда сумасшедший, — покачала она головой, но подошла и ловко подхватила две костяные пластины. — Воронов говорил, что инженеры — люди со странностями, но чтобы так…
— Воронов пусть лучше бинты пакует, — отрезал я. — Трубу пробило насквозь, котел в подвале долго не протянет. Минут через двадцать тут все зальет кипятком до первого этажа. Уходим.
Мы действовали быстро и слаженно.
Спустившись по боковому пандусу в бельевую цокольного этажа, мы выкатили две тяжелые четырехколесные тележки для белья из толстой оцинкованной стали. Туда полетел весь трофейный металл, бронеплиты, ядро босса и пустой баллон Шлакобоя.
Затем мы поднялись на первый этаж к столовой пищеблока.
Услышав голос Алины, забаррикадированные в столовой люди начали торопливо разбирать завал из морозильных ларей.
Первым наружу вышел седой, кряжистый старик в засаленном ватнике — дед Алины, бывший егерь Степан Ильич. В руках он сжимал тяжелый чугунный колун для мяса, а взгляд из-под кустистых бровей был тяжелым и цепким.
— Жива, внучка? — только и спросил он, коротко обняв Алину за плечи.
— Жива, дед. Благодаря Виктору.
Старик окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на окровавленном газовом ключе и фиолетовых кольцах в моих зрачках. Но расспрашивать не стал: умный мужик, понимал, что лишние вопросы сейчас стоят жизни.
— Что делать, командир? — спросил Степан Ильич, повернувшись ко мне.
— Собирать сухпайки из столовой, сахар, крупы, соль — все, что не попортилось. Грузить в тележки. Раненых под руки. У нас десять минут, чтобы подняться на третий этаж, забрать Воронова с медикаментами и уйти через гараж скорой помощи.
Через восемь минут группа была в сборе у запасного выхода гаражного бокса.
Воронов с Семеновной прикатили еще две тележки, доверху набитые антисептиками, спиртом, жгутами и его самодельными алхимическими вытяжками. Старик пыхтел, непрерывно материл Минздрав и Систему, но двигался удивительно проворно для своих пятидесяти восьми лет.
Всего нас было одиннадцать человек: я, Алина, Док, Степан Ильич, двое санитаров, Семеновна и четверо пациентов с забинтованными руками и головами. Боеспособных бойцов, способных держать удар — четверо. Остальные — обуза, но бросать людей на растерзание тварям я не собирался. На пустой базе рабочие руки пригодятся не меньше пулеметов.
Я подошел к массивным подъемным воротам гаража, взялся за цепной привод и потянул вниз.
С металлическим лязгом полотно ворот поползло вверх, открывая выход во внутренний двор больницы.
Мы вышли наружу.
И замерли.
Утреннее солнце пыталось пробиться сквозь плотный, грязно-фиолетовый смог, висевший над городом. Горело все Заречье: черные клубы дыма от нефтебазы на горизонте поднимались на километры вверх, закрывая половину неба. Улицы были завалены брошенными автомобилями, с перевернутыми автобусами и обугленными остовами маршруток.
По асфальту центральной улицы метрах в трехстах от нас деловито перемещалась стая двухметровых многоножек с панцирями цвета ржавого железа, перемалывая брошенные легковушки в металлолом.
Но главное зрелище разворачивалось прямо над нами.
В центре заводского района черные циклопические монолиты, падавшие с неба, наконец завершили свое движение. Они состыковались с глухим, раскатистым гулом, сотрясшим саму землю под ногами.
Перед нашими глазами выросла [Башня Испытаний].
Она походила на колоссальную ступенчатую пирамиду из черного базальта, уходящую вершиной прямо в фиолетовый грозовой разлом на высоте пяти километров. По ее граням бежали ослепительно-яркие красные руны, а воздух вокруг дрожал от колоссальной концентрации маны.
И в этот момент небо над всем пятисоттысячным городом разорвало багровой вспышкой.
Прямо в воздухе, заслоняя облака, вспыхнул гигантский голографический циферблат с системными письменами:
[Внимание! Развертывание глобального объекта «Башня Испытаний Сектора 7-F» завершено]
[До начала протокола «Санитарная Очистка сектора» осталось: 167 часов 42 минуты]
[Условие выживания сектора: Прохождение Башни до 5-го яруса и ликвидация Хранителя]
[В случае провала таймера: Сегмент подлежит тотальной дезинтеграции]
Буквы горели так ярко, что отбрасывали кровавые тени на разрушенные больничные корпуса.
Люди позади меня замерли в оцепенении. Семеновна тихо всхлипнула, прижав к груди коробку с бинтами. Даже старый егерь Степан Ильич побелел, глядя на этот пылающий приговор.
— Неделя… — тихо, почти беззвучно произнесла Алина. — Нам осталась всего неделя.
Я сплюнул на потрескавшийся асфальт, поправил лямку подсумка с тяжелыми костяными плитами Мясника и крепче перехватил рифленую рукоять верного газового ключа.
— Не нам, девочка, — спокойно сказал я, глядя прямо на черную пирамиду Башни. — А им.
Я повернулся к отряду:
— Толкайте тележки. Идем к промзоне через частный сектор. Наша цель — станция метро «Заводская». Там под землей гранит, рельсы и тонны отличного советского чугуна. А у нас как раз много работы.