Страница 47 из 55
Херб с любопытством глянул на меня, снимая трубку и набирая какой-то внутренний номер. Затем объявил:
– Он здесь.
Положив трубку, сказал мне, чтобы я пока посидел – сейчас за мной придут.
Было уже почти половина второго. До начала предварительного слушания оставалось два с половиной часа.
Не успел я последовать совету и сесть, как распахнулась открытая пинком дверь, и в приемной возник окружной прокурор Майкл Зейдер собственной персоной.
– Сюда, Флинн, – бросил он, тут же решительно устремляясь обратно в глубины офиса, больше напоминающего пещерный лабиринт.
Херб хихикнул и, убедившись, что Зейдер успел скрыться в дверях, с громким «пш-ш!» сделал вид, будто рубит меня напополам световым мечом. Нынешний окружной прокурор изрядно натерпелся от того, что фамилия у него звучит почти как у известного персонажа «Звездных войн». Правда, высказывать ему это в глаза никто не осмеливался, даже Херб.
Офис вмещал пятьдесят главных помощников окружного прокурора, ответственных за различные районы города. Планировка здесь была открытая – даже без обычных в таких случаях невысоких простенков, – и помощники сидели группами по четыре лицом друг к другу. Зейдер приветствовал практику общих обсуждений ведущихся прокуратурой дел – его подопечные обменивались друг с другом набросками вступительных и заключительных речей, что-то взаимно подсказывали, критиковали и вообще получали возможность учиться друг у друга. Два часа в неделю здесь в обязательном порядке отводилось курсам повышения квалификации, а на оплату преподавателей уходило чуть ли не пять процентов бюджета. В результате количество выигранных дел резко пошло в гору. Сам Зейдер всегда был жаден до знаний и из общих рядов прокурорских помощников вырвался подобно лесному пожару. После того как он в пух и прах разбил защиту на своем первом деле об убийстве, коллеги перестали подсовывать ему в стол фигурки персонажей бессмертной звездной саги.
Мы миновали стол Мириам Салливан, расположенный в углу прямо по соседству со столом Зейдера, но сама она отсутствовала. «Старший помощник окружного прокурора» – гласила стоящая на нем табличка. На последних выборах она пыталась соперничать с Зейдером, но проиграла, хотя и с очень незначительным отрывом. Неудачливый кандидат в таких случаях обычно покидает прокуратуру в поисках какой-то альтернативной карьеры, но только не Мириам. Я слышал, что это сам Зейдер убедил ее остаться. Вроде как обещал лично выдвинуть ее кандидатуру в качестве своего преемника, когда через четыре года оставит офис – сам он уже метил в губернаторы и заранее готовил почву.
Я проследовал за ним за единственную в офисе загородку и прикрыл за собой дверь. Выглядел он как чуть постаревшая фотомодель. Жира еще меньше, чем у большинства профессиональных бодибилдеров, и даже при том, что чуток недоставало массы, мускулатура у него была хоть куда. Рукава закатаны, верхняя пуговка рубашки под бледно-голубым галстуком расстегнута, глянцево поблескивающие волосы – прямо хоть сейчас на обложку модного каталога.
– Садитесь, – все так же отрывисто бросил он, наливая себе апельсинового сока из бутылки, которую достал из небольшого холодильника возле письменного стола. Бурбона в таких офисах не держат. Мне Зейдер ничего не предложил.
Уселся, стал перелистывать бумаги в лежащей на столе папке. На стене – большой телевизионный экран, канцелярские шкафы по бокам от него забиты всякой юридической литературой, учебными DVD-дисками и сборниками по статутному праву в кожаных переплетах. На столе – обычный компьютер и лэптоп, и никаких тебе фотографий – Зейдер был женат на собственной работе.
Не открывая взгляда от бумаг, он произнес:
– Так что за завязки у вас среди правоохранителей?
Я ничего не сказал.
– Это сколько же надо подмазать колес, сколько конвертов раздать, чтобы заполучить клиента вроде Дэвида Чайлда? Мне просто интересно, как вы вышли на такой высокий уровень – может, прижали на чем кого?
Я вздохнул.
– Вправду любопытно, как мелкий крючкотвор вроде вас сумел подцепить такую крупную рыбу.
Только тут он чуть приподнял голову, чтобы посмотреть на меня.
– Это конфиденциальная информация, и вам это прекрасно известно, – ответил я. – По-моему, это дело ведет Джулия Лопес. Зачем я вообще тут с вами разговариваю?
Уголок его рта слегка дернулся – очевидно, это следовало принимать за улыбку. Подняв со стола стакан, он одним длинным глотком прикончил сок, оставив на внутренней стороне стекла длинный язык желтой мякоти.
– Предложил бы вам выпить, но к соку у меня нет водки.
Вот ведь змея! Правда, он всегда такой. Всем судейским прекрасно известно, что на год я бросал практику и сильно бухал в это время. И по возвращении хоть бы одна собака мне это в глаза высказала! Абсолютно никто не счел нужным поднимать данную тему. Дело это сугубо личное, и большинство коллег-юристов, даже обвинители, не прониклись ко мне праведным негодованием. Блин, да целая куча адвокатов в «Анонимных алкоголиках» состоит, и никого это не колышет! Ну уж нет, у Зейдера со мной проблемы не потому, что я когда-то закладывал за воротник. Не любит он меня исключительно по той причине, что я грамотный адвокат защиты. С его точки зрения, церемониться со мной нечего.
– Да я теперь практически и не пью совсем. Кроме того, лично для меня рановато. Я вообще-то за обвинительным делом зашел, а не для того, чтобы выслушивать незаслуженные оскорбления. Поймите меня правильно.
– Да ничего-ничего. Как ваша супруга? Я слышал, она теперь работает в настоящей юридической фирме? Рад за нее. Хоть кто-то будет нормальные деньги домой приносить… Ах да, погодите, вы ведь вроде уже в разводе? Простите, забыл.
Деревянный подлокотник кресла тревожно треснул у меня под рукой, когда я вцепился в него еще крепче. Этого только не хватало. Я и без Зейдера уже на взводе, без этих его гаденьких шпилек, которые он подпускает с одной-единственной целью – вывести меня из равновесия.
Я ничего не сказал, просто склонил голову набок и улыбнулся. На миг на лице его мелькнула усмешка, которую он немедленно погасил и, закрыв лежащую перед собой папку, откинулся в кресле.
– Вообще-то все материалы обвинения сейчас у меня, прямо здесь. И еще кое-что, что прислали мне в офис совсем недавно.
– Цветочки от сердечного дружка? – спросил я.