Страница 21 из 55
Ко всем своим прочим проблемам судья Нокс был банально туповат. Джулия посмотрела на меня и пожала плечами. Я глянул на нее в ответ и покачал головой. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, не обращая внимания на судью. Решали, как поступить. Не хватало еще объявить в ходе публичного слушания, что Попо – давний информатор полиции и в отношении целого ряда обвинений, связанных с наркотиками, обладает полной юридической неприкосновенностью. Может, хоть сама кликуха Попо о чем-нибудь намекнет? Но до Нокса, похоже, так ничего и не дошло.
Большинство судей сразу просекли бы, что парень – стукач, но Нокс не обратил внимания даже на многозначительную улыбочку Джулии.
– У меня тут чего-то не хватает? – поинтересовался судья, продолжая рыться в бумагах.
«Пунктов пятидесяти ай-кью!» – захотелось выкрикнуть мне, но я, конечно, сдержался. В том числе и потому, что увидел прекрасную возможность для второго уже развода за утро.
– Ваша честь, нельзя ли обсудить этот вопрос у вас в кабинете? Дело довольно деликатное. Вдобавок буду рад воспользоваться случаем и представить подобным же приватным образом и следующее дело в сегодняшнем списке. Это касается мистера Чайлда.
Произнеся имя своего объекта, я посмотрел прямо на него, а потом опять перевел взгляд на судью. Для репортеров, обычно заполняющих несколько скамей в зале, было еще рановато, но даже если где-то в задних рядах и затесались несколько представителей этой профессии, то увидеть Дэвида Чайлда в зале суда они явно не ожидали, так что одна фамилия никому ничего не сказала. Вдобавок ожидающие своей очереди задержанные были оттуда не видны – нужно как минимум пересесть в самый первый ряд, а никого из репортеров я там не заметил.
Нокс сразу его узнал, но в кои-то веки принял мудрое решение – тоже сообразил, что в зале могли оказаться журналисты. Последовал легкий кивок головой – все, что нам и требовалось. Нокс поднялся, секретарь объявила: «Всем встать!», и мы с Джулией проследовали вслед за Ноксом к задней двери судебного зала, прошли по коридору, по бокам которого располагались подсобные помещения, и вступили наконец в его личный кабинет – в некотором роде маленькое царство Нокса. Имелись какие-то внутренние правила относительно судейских палат, но про личные кабинеты там ничего не сказано, и Нокс успешно воспользовался этой лазейкой. Пока он с удобством устраивался в своем кресле и расправлял мантию, у меня было время осмотреться. Стены здесь были выкрашены в тот же унылый кремовый цвет, который в наши дни является неотъемлемой принадлежностью чуть ли не любого офиса. А вот украшали их многочисленные фотографии Нокса, на которых он был запечатлен чуть ли со всеми известными гольфистами. На задней стене висел даже набор клюшек. Никаких семейных снимков. Запах – одновременно и смутно знакомый, и неузнаваемый – исходил, казалось, прямо из самого устланного толстым ковром пола. Пахло медом, хлоркой и односолодовым виски.
– Так: сначала разберемся с Попо, а потом оба выкладывайте все от и до про этого мистера Чайлда, – потребовал Нокс, не в состоянии спрятать ухмылку.
Мы с Джулией остались стоять перед двумя удобного вида кожаными креслами, придвинутыми к письменному столу Нокса. В судейских покоях принято садиться только если вас пригласят. Насколько мне известно, Нокс в жизни не пригласил кого-нибудь присесть. Такая вот сволочная личность.
Джулия кое-как пристроила синюю папку на спинке кресла перед собой, чтобы открыть ее и перечитать свои заметки. Ни папки, ни каких-либо заметок по делу Попо у меня не имелось. Имелось только несколько старых бумажек, которые я прихватил с собой исключительно для виду. Обычно я не завожу на него никаких бумажных документов, поскольку если кому-нибудь взбредет в голову заглянуть в них для проверки, то сразу станет ясно, что никаких рабочих часов, за которые выставлял счета Департаменту полиции Нью-Йорка, я на него не тратил. Нет бумаг – нет и аудита. Если у налоговой службы вдруг возникнут какие-то вопросы, всегда можно сказать, что дело просто затерялось где-то в архиве, а любые сомнения, как известно, всегда трактуются в пользу ответчика. Ну а если на эти документы пожелают взглянуть в Департаменте полиции, то уж их-то я могу просто послать на хер – это мои личные бумаги, охраняемые привилегией адвокатской тайны в отношении клиента.
Пока Джулия разбиралась в своих записях, я решил по-быстрому подкатить к судье, несколько подсластив ожидающую его горькую пилюлю.
– Ваша честь, мой клиент Попо – полицейский информатор. Он вынужден носить при себе наркотики по линии своей работы. В офисе окружного прокурора об этом знают и спускают всё на тормозах, для всеобщего блага. На основании информации, полученной от моего клиента, произведено уже несколько важных арестов.
Шея у Нокса стала такого же цвета, как его нос. Мысль о том, что он чуть было не раскрыл полицейского агента на открытом суде, явно его ошеломила. Я же своим предложением прогуляться к нему в кабинет бросил ему спасательный конец – дал возможность не выставить себя полным дураком и сохранить лицо.
– Мистер Флинн, я просто хотел убедиться, что прокуратура обладает достаточными доказательствами того, что предоставляемая вашим клиентом информация действительно стоит снятия всех обвинений, – нашелся Нокс.
– У нас долгосрочная договоренность с Попо, подкрепленная соглашением о предоставлении юридической неприкосновенности, – сообщила Джулия.
– Так как – перед тем, как перейти к Чайлду, отпустим Попо на все четыре стороны? – спросил я.
– Кого-кого?.. А-а, этого торчка? Конечно. Давайте выкладывайте про своего миллиардера. Я уже глянул дело. У него есть защитник?
– Конечно, – поспешно заверил я.
– И как обвинение относится к залогу? – спросил Нокс, быстро переключая внимание на Джулию.
– Мы против его выхода под залог, – твердо сказала Джулия.
– Категорически?
– Да, ваша честь. Народ считает, что нет твердой уверенности в том, что мистер Чайлд вернется в суд даже при самых строгих условиях освобождения под залог.
Судья наклонился вперед в кресле и сложил руки под подбородком. Между его губами появился кончик бледного языка; с громким чмокающим звуком Нокс втянул его обратно в рот. Как-то быстро и неожиданно, по-змеиному. Судья старательно делал вид, будто тщательно обдумывает сказанное прокуроршей.
– Какие условия залога устроят вашего клиента, мистер Флинн?