Страница 27 из 145
Она приподнялась на оси туннеля и резко щелкнула жвалами.
- Сейчас, - сказала она, - пришло время. Самый важный момент в вашей жизни. И вы должны плыть! Плывите изо всех сил, спасайте свои жизни!
И народ откликнулся.
Произошел всплеск движения, почти волнующего намерения. Народ как один ударил своими плавниками, и толкающаяся масса плоти и панцирей с грохотом покатилась по туннелю.
Золотые Реснички поспешила впереди них, прокладывая путь к выходу из туннеля. Плывя, она чувствовала течение, создаваемое народом, пробку холодной туннельной воды, которую они толкали перед собой.
Через несколько мгновений выход из туннеля был вокруг нее.
Она вырвалась из туннеля, вылетев в открытую воду пещеры, ее панцирь плотно сжался вокруг нее. Она немедленно окунулась в липкий жар, настолько велика была разница температур между туннелем и пещерой.
Над ней ледяная крыша пещеры выгнулась дугой над теплым отверстием расщелины. И со всех концов пещеры к ней повернулись черепа в шлемах.
Теперь народ высыпал из туннеля щитом из плоти и хитина позади нее. Поток туннельной воды, который они толкали перед собой, омыл Золотые Реснички, заново охладив ее.
Она попыталась представить себе это как руководитель. Этот выброс холодной воды в пещеру вызвал бы гораздо большую разницу температур, чем та, к которой привыкли черепа голованов с тепловыми датчиками; они были бы ослеплены, по крайней мере, на время: достаточно долгое, как она надеялась, чтобы дать ее народу шанс сразиться с более могучими голованами.
Она повернулась в воде. Она закричала своему народу так громко, что почувствовала, как напряглись ее реснички от бурлящей воды. - Сейчас! Бей их сейчас!
Народ с ревом бросился к голованам. Киван Скоулз повел Ларионову вниз по склону горы-стены в кратер Чао Мэн-фу.
Через сотню ярдов они подошли к другому роверу. Эта машина была похожа на ту, которую они оставили на другой стороне вершины, но у нее было дополнительное оборудование, явно импровизированное: две широкие плоские металлические направляющие, подвешенные между колесами на гидравлических опорах.
Скоулз помог Ларионовой забраться в ровер и наполнил его воздухом. Ларионова с облегчением сняла шлем. В ровере угнетающе пахло металлом и пластиком.
Пока Скоулз устраивался за пультом управления, Ларионова проверила базу данных ровера. Ее ждали новости от Долорес Ву. Ву хотела, чтобы Ларионова прилетела на Калорис, чтобы своими глазами увидеть, что там было найдено. Ларионова отправила резкое ответное сообщение, приказав Ву обобщить ее выводы и передать их в службы обработки данных на сайте Чао.
Ву немедленно подтвердила это, но ответила: - Мне будет трудно это обобщить, Ирина.
Ларионова нажала: - Почему?
- Мы думаем, что нашли артефакт.
Ларионова уставилась на грубые слова на экране.
Она помассировала переносицу; она почувствовала, как боль распространяется от висков и вокруг глазниц. Она пожалела, что у нее нет времени поспать.
Скоулз завел машину. Ровер покатился вниз по склону, погружаясь в тень. - Это настоящий снег из водяного льда, - сказал Скоулз, ведя машину. - Вы знаете, что сутки на Меркурии длятся сто семьдесят шесть земных дней. Это сочетание восьмидесятивосьмидневного года и собственного вращения, которое...
- Я знаю.
- В течение дня Солнце вытесняет водяной пар из горных пород в атмосферу.
- Какую атмосферу?
- Вы действительно мало что знаете о Меркурии, не так ли? В основном это гелий и водород - всего одна миллиардная земного давления на уровне моря.
- Почему эти газы не выходят из гравитационного колодца?
- Они выходят, - сказал Скоулз. - Но атмосфера пополняется солнечным ветром. Частицы от Солнца улавливаются магнитосферой Меркурия. У Меркурия довольно сильное магнитное поле: у планеты твердое железное ядро, которое...
Она позволила словам Скоулза прокручиваться у нее в голове, не вдумываясь. Воздух от солнечного ветра и снег на южном полюсе...
Возможно, Меркурий оказался более интересным местом, чем она себе представляла.
- В любом случае, - говорил Скоулз, - водяной пар рассеивается по всему освещенному солнцем полушарию планеты. Но на южном полюсе у нас есть этот кратер: Чао Мэн-фу, расположенный на самом полюсе. У Меркурия нет наклона оси - здесь нет времен года - и поэтому поверхность Чао находится в постоянной тени.
- И падает снег.
- И падает снег.
Скоулз остановил ровер и нажал контрольные кнопки на своей панели управления. Послышалось жужжание гидравлики, и она услышала тихий хруст, передавшийся в кабину через конструкцию ровера.
Затем ровер поднялся вверх на фут.
Ровер снова накренился вперед. Движение было гораздо более плавным, чем раньше, и раздался легкий шипящий звук.
- Вы только что опустили эти направляющие, - сказала Ларионова. - Я так и знала. Этот чертов вездеход - это сани, не так ли?
- Импровизировать было достаточно легко, - самодовольно сказал Скоулз. - Всего пара металлических направляющих на гидравлике и верньерные ракеты от разобранного флиттера, чтобы немного подтолкнуть нас...
- Удивительно, что здесь достаточно льда, чтобы выдержать это.
- Ну, этот снег, возможно, казался редким, но он падал постоянно - в течение пяти миллиардов лет... Доктор Ларионова, здесь, в кратере Чао Мэн-фу, целый замерзший океан: льда достаточно, чтобы его можно было обнаружить даже с Земли.
Ларионова повернулась, чтобы выглянуть в иллюминатор в задней части кабины. Задние фонари ровера высветили двойные следы саней, ведущие обратно к вершине горы-стены; лед, обнажившийся на следах, ярко блестел в свете звезд.
Лета, подумала она. Сейчас я катаюсь на лыжах. Катаюсь на лыжах на Меркурии. Что за день. Гора-стена обмелела, плавно слившись с равниной кратера. Скоулз убрал направляющие салазки; на равнине реголитовая пыль придавала льду достаточное сцепление для широких колес ровера. Они быстро преодолели пятьдесят миль до центра равнины.
Ларионова пила кофе и наблюдала за пейзажем через иллюминаторы. Свет короны здесь был серебристым и довольно ярким, как лунный свет. Центральная вершина вырисовывалась над горизонтом, как приближающийся корабль в море пыли. Ледяная поверхность дна Чао, хотя и была испещрена небольшими кратерами и покрыта вездесущей реголитовой пылью, была заметно более гладкой и ровной, чем равнина за пределами кратера.