Страница 110 из 145
Боль заставила ее замолчать. Лантил прижал забрызганную кровью голову дочери к своей груди.
Аллел ослабила хватку матери и пошла к своему тюфяку, чтобы приступить к осуществлению своих планов. Она лежала лицом к стене из коры. Вся деревня собралась на запуск. Они подталкивали друг друга локтями и указывали на участки оболочки на воздушном шаре, которые сами помогали сшивать, забыв о пяти годах издевательств Бойд.
Стиснутые ремнями безопасности, Бойд и Аллел трудились у похожих на мехи топливных насосов. Огромная оболочка из коры медленно наполнялась, отбрасывая распухшие тени в тусклом утреннем свете. Аллел с опаской поглядывала на низкое Солнце. Они рассчитали время своего полета так, чтобы избежать столкновения - какой бы фантастической ни казалась такая перспектива. Но, упрямо рассуждала она, Раковина находилась за Солнцем. Они собирались лететь к Раковине. Следовательно, они могли столкнуться с Солнцем и должны были ориентироваться, чтобы избежать этого.
Ее ремни дважды дернулись, как будто просыпаясь, а затем неожиданным рывком подняли ее. Земля ушла из-под ног. Люди разразились нестройными радостными криками, а дети погнались за тенью воздушного шара. Бойд взревела и помахала им здоровой рукой. Ее искалеченная рука была привязана к снастям. - Мы отчаливаем, дочка! - проревела она.
Пейзаж открылся и поглотил сгрудившихся жителей деревни. На севере виднелся изгиб реки Атад, а за местом, где стоял их старый дом, Аллел могла видеть ледники, тянущиеся до горизонта.
Ей казалось, что она плывет в огромном безмолвном ящике. Горловина воздушного шара закрывала перевернутые облака Раковины. Она взобралась на такелаж, чтобы заняться горелками, извлекая короткие фитили из пропитанных смолой бочонков со спиртом. Глаза заливал мелкий пот. Она настояла, чтобы они обе надели стеганые пальто, несмотря на протесты Бойд; она вспомнила замерзшую льдисто-голубую птицу, которую нашла на холме Хафен другим летним днем, пять лет назад.
И, конечно же, не прошло и нескольких минут, как влага на ее шее остыла и высохла. У нее перехватило дыхание, и вскоре оно стало затрудненным. - Даже у этого чертова воздуха здесь есть Пропасть, - проворчала Бойд. - Но ты знаешь, эта сбруя натирает не так сильно, как раньше.
Аллел тоже чувствовала странную легкость; у нее было ощущение падения. Но они плавно поднимались в голубую тишину. Вскоре они были на высоте многих миль; облака растворились, когда они вошли в них. Их мир превратился в карту, похожую на Раковину, отгороженную от них; верх и низ стали симметричными, и желудок Аллел скрутило.
Скорость их подъема замедлилась. Ветер в снастях стал слабее. Судно стало неуклюжим, неустойчивым.
- Что теперь? - встревоженно спросила Бойд. - Следи за горелками.
- Да. Интересно, а если... Горелки! Быстрее!
Воздушный шар сжимался.
Они мрачно трудились, подтягиваясь к такелажу и срезая горящие фитили. Оболочка смялась над потушенными лампами.
И Бойд стала перевернутой.
Или Аллел стала такой.
Ее ремни безопасности ослабли. Принадлежности их воздушного шара перемешались. Бойд билась в воздухе, как будто тонула, но не было места, куда можно было бы оттолкнуться. Страх проступал под ее бледными шрамами.
Но Аллел поняла.
- Это середина Пропасти! - закричала Аллел, обрадованная замешательством своей матери. - Обитатели Раковины живут вверх ногами. Верх для нас - низ для них. Думали ли мы, что взлетим и ударимся о Раковину, как о потолок? Это место, где верх и низ пересекаются! - Теплый воздух вырвался из воздушного шара и коснулся ее лица. Земля и Раковина были огромными параллельными пластинами, которые одинаково вращались вокруг нее. Она рассмеялась и спикировала.
Но их равновесие в зоне невесомости было неустойчивым, и вскоре невидимые пальцы вцепились в них. Ветер свистел в спутанном такелаже, и их ремни снова натянулись. - Мы падаем назад! - разочарованно вскрикнула Аллел. Бойд изо всех сил пыталась освободить свою здоровую руку.
Теперь сопротивление воздуха почти выровняло их. Воздушный шар раскрылся, как парашют, но почти не замедлил их падение.
Бойд проревела, перекрывая ветер: - Мы должны зажечь горелки!
Они поискали кремни и обхватили фитили ладонями, чтобы защитить их от пронизывающего ветерка. Жар усилился. Бойд нажимала на топливные насосы, в то время как Аллел с трудом карабкалась по запутанному такелажу, пытаясь ухватиться за горловину оболочки, пытаясь задержать весь нагретый воздух.
Их спуск немного замедлился. Руки Аллел болели, а волосы прилипли ко лбу. Земля взорвалась неприятными подробностями, реками, холмами, деревьями и галькой...
Она катилась по невероятно твердой земле, травинки цеплялись за ее лицо. Кровь громко стучала в ушах. Воздушный шар сложился, словно раненый.
На залитом солнцем лугу мать и дочь лежали среди обломков своего космического корабля из коры. Солнечный свет резал ей глаза. Аллел села, моргая, теребя завязанные остатки своей сбруи. Ее окружали прохладная трава и цветы; ручей вел к рощице коровьих деревьев, а горизонт состоял из холмов, покрытых вереском.
И, как это было всегда, Раковина изгибалась над всем этим, как огромный голубой шатер.
Бойд мирно спала в обрывках воздушного шара. Аллел колебалась несколько минут, смутно опасаясь реакции матери. Затем она нашла остатки разбитой горелки и разбудила мать, принеся чашку воды из ручья. Бойд неуклюже села, придерживая больную руку.
- Мы потерпели неудачу, - сказала Аллел.
- Хм?
Аллел указала на Раковину над ними. - Смотри. Мы, должно быть, отступили. Если бы мы добрались до Раковины, то увидели бы там, наверху, мир, каменный шар, окруженный этой Раковиной. И земля поднималась бы к горизонту...
Бойд хмыкнула. Чувствительная к настроению дочери, она пила молча. Она ощупала свои конечности. - По крайней мере, мы все еще целы, - проворчала она. Она огляделась. Затем - неожиданно - она усмехнулась. - Итак, мы потерпели неудачу, верно? А?
Она погрузила здоровую руку в землю, а затем потрясла ею перед лицом Аллел. - Посмотри на это! Смотри!
В центре куста был ярко-оранжевый цветок. Цветок Раковины.
Мысли Аллел плавали, как рыбы. - Теперь я действительно не понимаю...
- Мы сделали это. Мы на Раковине! Мне этого достаточно. - Затем Бойд проследила за взглядом дочери вверх, на крышу над миром. Ее глаза сузились.