Страница 7 из 73
— Тут такое дело, — замялся Оглобля. — Короче, по нашему району шарятся воронежцы. Бьют окна на заводах, а ещё морды нашим пацанам. На заборах похабные вещи про нас пишут. Требуют, чтобы мы приволокли тебя к Хазарову, а не то они заводы жечь начнут, — сбивчиво проговорил Оглобля и замолк.
Мысли в голове Тёсарева мгновенно прояснились. Он сложил два плюс два и понял. «Может, эти крысы подослали того пацана? Он убрал Рыло и Черепа, а теперь они, не боясь, пришли и за моей головой? Хотят подмять под себя мой район? Вот же падлы!». От этих мыслей Тесак моментально закипел.
Вскочив с дивана, он перевернул поднос с пирожками, который покатился по полу, жалобно громыхая. Мария от неожиданности вздрогнула и отдёрнула руки, как будто прикосновение к Тёсареву могло оставить ожог на её девичьей коже. Станислав Альбертович оторвал телефон от уха и, посмотрев на него, заорал, срывая глотку:
— Хрена ты мне звонишь, дегенерат⁈ Валите их на глушняк! Если кто-то из этих выродков посмеет сунуться в наш район, не церемоньтесь! Всех в расход!
На лбу Тёсарева вздулась вена, костяшки пальцев побелели, а дыхание стало прерывистым. Станислав Альбертович был в ярости. И даже не потому, что воронежцы решили воспользоваться ситуацией и сбросить его с вершины. Он просто не сумел этого предугадать. Вот из-за чего.
— Могу раздать бойцам огнестрел? — спросил Оглобля.
— Нет. Пока без пальбы, — задумчиво сказал Тесак и сбросил звонок, а после тише добавил: — Не хватало ещё, чтобы в столице решили, что у нас восстание.
Да уж. Вот тогда начнётся самое настоящее веселье. Пришлют войска или полицаев, тогда пиши пропало. Всех закроют.. Или перебьют. Мышкин ушёл с радаров, и они похоже лишились покровителя.
— Стасик, это плохо? — побледнела Машка.
— Машуля, началось смутное время, и если мы с тобой выживем, — Тесак пристально посмотрел на неё, приглаживая сбившиеся локоны любовницы, — то у тебя снова будут соболиные шубы, кольца с бриллиантами и дорогие рестораны.
— А если нет? — спросила девушка и с ужасом осознала, что речь уже не о богатстве, а о выживании. — Ой! Да как же это? У меня ведь мама осталась одна-а-а.
Девица плюхнулась на пол и заревела навзрыд. Сильные руки Тёсарева подхватили её под локоть, а следующим движением аккуратно вытолкнули за дверь.
— Повоешь в другом месте. А мне ещё пару звонков нужно сделать, — сухо сказал Тесак и захлопнул дверь перед изумлённым лицом девицы.
* * *
На следующее утро я снова отправился в столовую. Валёк нанял пару девчонок, которые шустро бегали по залу, собирая оставленные подносы, вытирали столы и даже успевали помогать на раздаче.
— Володь, ты новости не слышал? — спросил поварёнок.
— Какие новости? — зевнул я и допил стакан морса.
— Ты чего? Вчера железнодорожники зарубились с воронежскими. Сорок трупов и куча подранков. Такого никогда не было, — настороженно сказал Валёк, пялясь в сторону входных дверей.
— Раньше не было, теперь есть, — философски сказал я и пожал плечами. — Скоро и не такое случится.
— Володь, ты меня пугаешь, — пролепетал Валёк, с мольбой посматривая на меня. — Если что-то знаешь, расскажи. Я хоть подготов..
Поварёнок не успел договорить. Я кивнул в сторону окон, у которых остановился грузовик. Из него вальяжно вывалились два десятка краснореченцев. Ха! Решили вернуться и поговорить со мной по душам? Что ж. Заходите.
Бойцы были вооружены кусками арматуры, трубами, ножами, кастетами. Да, не будь у меня дара и опыта прошлой жизни, я бы побледнел как Валёк. А так смотрю на эту отморозь и лишь хищно улыбаюсь. Придурки даже не понимают, с кем собрались связаться.
— Они.. Они сюда, что ли? — заикаясь, спросил Валёк.
Его зрачки были расширены от ужаса, того и гляди сиганёт в форточку. Потом лови его по всему Хабаровску. Я похлопал друга по груди и улыбнулся.
— Не переживай. Сейчас я с ними поговорю, и они уйду.. Какого хрена? — озадаченно спросил я, увидев, как из подворотни вылетела толпа железнодорожников и под нашими окнами началась бойня.
Железяки проламывали головы, ломали руки и ноги, ножи без остановки кололи бока. Яростные крики сменились жалостливым скулежом. Чем дольше шло сражение, тем очевиднее становилось, что железяки побеждают. Краснореченцы тоже это поняли и рванули кто куда, оставив раненых лежать на асфальте.
Ох уж эти сказки «лежачего не бьют», «толпой на одного не нападают».. Может, в мире, где розовые феи летают на единорогах, пукающих радугой, именно так и происходит, но в реальной жизни всё совсем по-другому.
Краснореченец со сломанной рукой попытался подняться и дать дёру, но его тут же сбили с ног пятеро и начали забивать пудовыми ботинками. Лупили, куда глаза глядят. В пах, по рёбрам, коленям, даже прыгали по голове. В финале подбежал парнишка с оттопыренными ушами и три раза ударил арматурой по виску.
Вот и вся правда улиц. Либо ты победил любой ценой, либо тебя втоптали в грязь. И тебе ещё чертовски повезёт, если, проиграв, ты выйдешь из драки живым и здоровым. Вот этому парню не повезло. Череп деформировался, глаза уставились в пустоту.
Даже когда парень умер, его ещё били какое-то время. Так бы и продолжалось, но кто-то из краснореченцев запрыгнул в грузовик и попытался его завести. Громогласный рёв огласил округу и.. И никуда он не уехал. Парня вытащили из машины и десяток раз пырнули в живот.
После озверевшая толпа железяк набросилась на грузовик. Раскачав его, железнодорожники опрокинули машину на бок и, вскинув руки, издали победоносный вой.
— Кто мы⁈ — завопил сорокалетний мужик, который, судя по всему, командовал этой толпой.
— Железнодорожники! — выкрикнули бойцы.
— Что мы делаем с чужаками⁈
— Бьём! Бьём! Бьём! — ответила толпа.
Они скандировали что-то ещё, размахивая окровавленными руками, но я их уже не слушал. Вместо этого я смотрел на Валентина, который пребывал в полнейшем ужасе.
Забавно, в столовой было полно заводчан, но никто из них не испугался так, как Валёк. Работяги просто ели и задорно обсуждали поножовщину, а вот поварёнок был в шоке.
— Они что.. Убили.. Убили человека под нашими окнами? — сбивчиво спросил он, тыча ватным пальцем в сторону улицы.
— Я насчитал как минимум шесть покойников. Так что, да, — кивнул я ему. — Только что ты увидел, что бывает, если связываешь свою жизнь не с тем занятием.
— Но это же.. Это.. Это неправильно.. — забормотал Валёк, поглядывая в окно.