Страница 20 из 73
Пухляш дождался такси и укатил в неизвестном направлении. Расходы на нотариуса целиком и полностью легли на мои плечи, но я был доволен. Заплатил деду восемьсот рублей, а после отправился спать в личный кабинет.
Просто очуметь можно! Это же моя гостиница. Моя! Собственная! Я шёл по коридору, стены которого обиты дубовыми досками, а под ногами скрипели половицы. В остальном отель был если не идеален, то чертовски хорош. Даже двери открывались и закрывались без малейших перекосов.
Стоит ли говорить о том, что мне вместе со зданием досталась вся мебель и постельное бельё? Хоть бери да уже завтра открывай гостиницу. Правда, как и в случае со столовой, я планирую быть соучредителем, а не тем, кто гнёт спину в ежедневных попытках удержать бизнес на плаву.
Я упал на двуспальную кровать, и сам не заметил, как вырубился. Спалось просто восхитительно. Накрахмаленные простыни, идеальная тишина, огромная кровать. Единственное, чего мне не хватало, так это общества Кристины, Юлианны, Софьи или Екатерины. Да, лежи хоть одна из них у меня под бочком, спалось бы идеально!
Посреди ночи я неудачно перевернулся и зацепил одну из ран. Болью прострелило плечо, отчего я и проснулся. Лениво свесив руку с кровати, я прошептал:
— Гоб, жемчужины, пожалуйста.
В мою ладонь тут же лёг увесистый мешочек, а после зазвучал голос зелёномордого:
— Гоб лучший друг и рад услужить,
Вот только забыл ты меня покормить,
Смотри, испарится вся верность в один миг,
И я воткну под рёбра тебе штык.. Хе-хе-хе.
— Да помню я про тебя. Не бухти. Завтра накормлю так, что с места не сможешь сдвинуться, — отмахнулся я и сжал в руке сразу три жемчужины.
Мана хлынула по телу, смывая усталость и исцеляя раны. Боль практически сразу исчезла, позволяя мне продолжить сон.
Проснувшись утром, я принял душ, а затем запер гостиницу и отправился к Гвоздеву. Он был чертовски занят. Десятки звонков. Постоянно вбегали охотники, которые хотели о чём-то поговорить, ну и я был среди них.
— Егор Никитич, — обратился я к нему. — Будет минутка?
— Нет! — рявкнул Гвоздев, а после поднял на меня взгляд и махнул рукой. — Да, что случилось?
— Могу я на пару дней уехать из Хабаровска? — вздохнул я.
— Заварил такую кашу, что теперь сам не можешь расхлебать? — покачал головой глава СОХ.
— В каком-то смысле так и есть. Думаю, вы в курсе, что мы с Вальком открыли столовую? — спросил я, и Гвоздев кивнул. — Ну так вот, теперь я стал счастливым обладателем гостиницы.
— Ха! Посмотрите на него. Бизнесмен, мать твою. А всё ходишь, ноешь, что работа нужна, денег мало, — шутливо передразнил меня Никитич.
— Вы тёплое с мягким не путайте. Я прошу работу не ради рублей, а ради жемчужин. Хотя и рублики тоже пригодятся, — растянул я довольную улыбку. — Как только закончится эпопея с бандами, обязуюсь проставиться перед всеми охотниками в нашей столовке.
— А в гостиницу, стало быть, не пустишь? — приподняв бровь, спросил Гвоздев.
— Если в цене сойдёмся, то, может, и пущу, — весело заявил я и приготовился уклоняться, так как Никитич поднял стакан.
— Ха. Наглый юнец, — оценил он мой тонкий юмор. — Ну ладно, едь по своим баронским делам. А мы пока останемся тут и постараемся не сдохнуть во всей этой катавасии.
— Вы уж постарайтесь. Иначе кому я буду проставляться? — хохотнул я и тут же выпрыгнул за дверь, так как Гвоздев замахнулся стаканом. Не хотелось проверять, шутит он или нет.
Выскочив на улицу, я вызвал такси и направился на вокзал, наслаждаясь видами по пути. А посмотреть было на что. Десятки сгоревших машин. Кровавые лужи, высохшие на асфальте. Дыры от пуль в стенах. Разбитые окна. Когда-то оживлённый город стал немноголюдным..
Впрочем, так бывает, когда организм исцеляется от тяжелой инфекции. Сперва становится хуже, а после он идёт на поправку. Вот и сейчас Хабаровск точно так же прихворал, для того чтобы избавиться от всей нечисти разом. Слишком глобальную цель я себе поставил? Может, и так, но, живя второй раз, не хочется мелочиться.
На кассах железнодорожного вокзала я без труда купил билет до Облучья и отправился мучать рыженькую проводницу с еле заметными мимическими морщинами и ироничным взглядом.
— Уважаемая, можно мне из вагона-ресторана курицу гриль, макароны по-флотски, отбивную, пять литров морса, запеканку с мясом, шарлотку, десяток пирожков с капустой и-и-и.. — я замялся, перелистывая страницу. — Давайте ещё мороженого.
— Хе. Дай угадаю, десяток рожков? — усмехнулась проводница.
— Думаю, пяти мне хватит. Не хочу переедать, — ответил я, и женщина прыснула со смеху.
— Ну хорошо, сейчас всё принесу, — весело произнесла она, впоследствии удаляясь в сторону вагона-ресторана.
Спустя полчаса потянулся бесконечный караван блюд. Женщина успевала приносить еду, а я запирал купе, тут же сгружая её Гобу. Нет, сам, конечно, тоже успевал перекусить, но изголодавшемуся гоблину было нужнее. Когда проводница возвращалась, тарелки уже были пусты.
— Это как так? — ошалело спросила она, заглянув в купе. — А ты тут точно один едешь?
— Как видите, — пожал я плечами, демонстративно поковырявшись зубочисткой в зубах.
— Впервые вижу, чтобы у кого-то был такой аппетит. Вроде совсем юный, а такой бездонный желудок. Надо же.. — покачала головой женщина и ушла в вагон-ресторан, явно разносить сплетни.
Поезд доехал без происшествий. Никого бить не пришлось, впрочем, как и спасать. Мирная поездка, в которой я замечательно выспался и отъелся. Периодически я призывал зелёного и шептал в темноту:
— Гоб, через пять минут привезут жареного поросёнка. Готовься.
— Володька, милый, пощади.
Не съем сейчас даже куриной я ноги,
Мутит уже, вот-вот — и брюхо лопнет,
От жадности твой друг скоро подохнет, — жалостливо проблеял Гоб, которому явно было сейчас несладко. Впрочем, это не мешало мне заказывать ещё что-нибудь каждые полчаса.
Поезд остановился у Облучья за час до темноты. На перроне я заметил Костика, которого в прошлый раз спустил с горы. Он меня не узнал и хмуро пил пиво, смотря на железнодорожные пути. Видимо, думает о вечном, а может, о том, почему Катюха его не любит.
Покинув станцию, я направился прямиком в «господинницу», на порожке которой курил скрюченный старик.
— Едрить тебя в дышло. Вернулся, что ль? — недовольно спросил дед.