Страница 74 из 129
16
Водителем машины из Парц-Сити была Дени Макс, младший врач, которая лечила Адду. Дюра хотела броситься к ней, чтобы узнать новости о Фарре и Адде.
Человеческие существа - все двадцать, включая пятерых детей - вышли из своего убежища в лесу и последовали за Дюрой. Дени Макс выглянула из открытого люка, равнодушно глядя мимо нее на кольцо тощих человеческих существ. - Я рада, что нашла тебя.
- Я удивлена, что тебе это удалось. Восходящий поток - большое место.
Дени пожала плечами. Она казалась раздраженной, нетерпеливой. - Это было не так сложно. Тоба Микксакс дал мне точные указания пути от своей фермы на потолке до места, где он впервые нашел тебя. Все, что мне нужно было сделать, это разведать окрестности, пока ты не откликнешься на мой зов.
Филас придвинулась поближе к Дюре. Вдова прижалась губами к уху Дюры; Дюра с неловкостью ощутила сладковатый, тонкий запах листьев и коры в дыхании Филас. - Кто она? Чего она хочет?
Дюра отдернула голову. Она чувствовала на себе оценивающий взгляд Дени. Она испытывала водоворот противоречивых эмоций: раздражение из-за властных манер Дени и все же некоторое смущение из-за неловкого, детского поведения людей. Неужели она была такой примитивной при первой встрече с Тобой Микксаксом?
- Садись в машину, - сказала Дени. - Нам предстоит долгое путешествие обратно в Парц, и мне сказали поторопиться...
- Кто? Почему меня отзывают? Это как-то связано с моим контрактом? Наверняка ты видела потолочную ферму Коса Френка - или то, что от нее осталось; она больше не функционирует. Кос освободил нас, и...
- Это не имеет никакого отношения к твоему контракту. Я объясню по дороге. - Дени забарабанила пальцами по дверце машины.
Дюра чувствовала на себе пристальные взгляды остальных членов племени, которые молча ждали, когда она примет решение. Она почувствовала краткий эгоистичный укол нетерпения по отношению к ним; они были зависимы, как дети. Она хотела вернуться в Парц. Она наверняка могла бы, сказала она себе, узнать больше о ситуации Фарра и Адды там, чем если бы она осталась с людьми в качестве еще одного простого притока беженцев. И, в конечном счете, - оправдывалась она перед собой, - возможно, она смогла бы сделать больше для помощи всем людям, вернувшись, чем оставаясь здесь. Должно быть, от нее требовалось что-то важное, раз город прислал за ней кого-то вроде Дени Макс. Возможно, каким-то странным образом она могла повлиять на события...
Филас потянула ее за руку, как ребенок, требующий внимания. Дюра сердито отдернула руку - и тут же пожалела о своем порыве.
Правда заключалась в том, призналась она себе, что испытала облегчение от того, что у нее появился предлог и средства сбежать от удушающей компании человеческих существ. Но она чувствовала себя такой виноватой из-за этого.
Она быстро приняла решение. - Я поеду с тобой, - сказала она Дени. - Но не одна.
Дени нахмурилась. - Что?
- Я заберу детей. - Она развела руками, указывая на пятерых детей - младшим был младенец Мур, Джей, старшей была девочка-подросток.
Дени Макс разразилась потоком жалоб.
Дюра повернулась спиной и встала лицом к людям. Они в озадаченном молчании прижали к себе своих детей, их огромные глаза были устремлены на нее. Она раздраженно провела рукой по волосам. Медленно, терпеливо она описала, что ожидало детей в Парц-Сити. Еда. Приют. Безопасность. Конечно, она могла бы уговорить Тобу Микксакса найти временное пристанище для детей. Все они были достаточно молоды, чтобы показаться симпатичными горожанам, прикинула она, удивляясь собственному цинизму. И через несколько коротких лет они смогли бы превратить свои мышцы-подъемники в приносящую доход работу.
Она поняла, что обрекает детей на жизнь в нижнем городе. Но это было лучше, чем голодать здесь или разделить эпический поход их родителей по опустошенным внутренним районам Парца. И в конце концов, настаивала она ошарашенным родителям, они сами доберутся до Парца и воссоединятся со своими отпрысками.
Взрослые были сбиты с толку и напуганы, изо всех сил пытаясь разобраться с концепциями, которые они едва могли себе представить. Но они доверяли ей, медленно осознала Дюра со смесью облегчения и стыда - и так, один за другим, дети были доставлены к Дюре.
Дени Макс свирепо смотрела, как перепачканные тела детей переносили в ее машину, и Дюра задалась вопросом, собирается ли Дени даже сейчас выдвинуть какое-нибудь жесткое возражение. Но когда доктор увидел, как Дюра укладывает маленького Джея - испуганного и плачущего, зовущего свою мать, - на руки старшей девочки на заднем сиденье машины, раздражение Дени заметно смягчилось.
Наконец-то это было сделано. Дюра собрала обездоленных взрослых в кучку и дала им строгие инструкции о том, как добраться до полюса. Они внимательно выслушали ее. Затем Дюра обняла их всех и забралась в машину.
Пока Дени приводила в движение команду воздушных свиней, Дюра смотрела через огромные окна на людей. Лишенные своих детей, они выглядели потерянными, сбитыми с толку, бесполезными. Диа и Мур прижались друг к другу. Я отняла у них будущее, - поняла Дюра. Их смысл в жизни.
Или, возможно, я сохранила их будущее.
Когда люди скрылись из виду - и несмотря на продолжающийся плач испуганных, дезориентированных детей - Дюра устроилась в одном из дорогих коконов аэромобиля, облегчение и чувство вины снова боролись за ее душу.
Дени с неосознанным мастерством вела машину по обновленным вихревым линиям. - Город принимает раненых из глубинки. Это было нелегко для всех нас. - От жизнерадостной, довольно покровительственной женщины-доктора, которая лечила Адду, мало что осталось, подумала Дюра; наглазники Макс были окружены темнотой и твердыми отложениями сна; ее лицо, казалось, замкнулось в себе, став изможденным и суровым, и она сгорбилась над поводьями с напряженными, узловатыми мышцами.
Дюра угрюмо смотрела из огромных окон машины на корку, проплывающую над ними. Она вспомнила, как восхищалась упорядоченностью огромной глубинки с ее потолочными фермами и садами, когда впервые увидела ее вместе с Тобой Микксаксом. Теперь, напротив, она была потрясена разрушениями, которые вызвал сбой. На больших участках корка освободилась от ферм, обнажив голый корневой покров. Кое-где на разрушенной земле все еще терпеливо трудились кули, но в голом потолке не было и намека на мощь естественного леса; непристойно лишенный своих прямоугольников возделывания, он выглядел как открытая рана.