Поток

Он рассмеялся с ноткой горечи в голосе. - Вряд ли. Эти поля слишком пышные для таких, как я. Нет, мы давно миновали границы моей потолочной фермы, пока ты спала... Какой бы бедной она ни была, ты, вероятно, не смогла бы отличить ее от леса. Когда я подобрал вас, мы были примерно в тридцати метрах от полюса. Сейчас мы находимся примерно в пяти метрах от Парца; здесь воздух гуще, теплее - структура Звезды иная, прямо над полюсом, - и люди могут жить и работать гораздо выше, ближе к самой наружной корке. - Он махнул рукой, поводья небрежно лежали в его руке. - Мы въезжаем в богатейшую пахотную зону. Фермы корки с этого места принадлежат людям гораздо более богатым, чем я. Или с лучшими связями... Ты бы не подумала, что у одного человека может быть столько шуринов, сколько у Хорка IV. Даже хуже, чем был его отец. И...

- Что они делают?

- Кто?

Она указала на поля. - Люди там, наверху.

Он нахмурился, явно удивленный вопросом. - Они кули, - сказал он. - Те, за кого я принял ваших людей. Они работают на полях.

- Выращивают кормежку для города, - послышалось рычание позади них.

Дюра испуганно обернулась. Адда проснулся; хотя его наполненные гноем наглазники были такими же незрячими, как и раньше, он держался немного напряженнее в своем коконе из одежды и веревки, и его рот шевелился, из уголков вырывались пузырьки слюны.

Дюра быстро подплыла к нему. - Прости, что мы тебя разбудили, - прошептала она. - Как ты себя чувствуешь?

Его рот искривился, а в горле забулькало в жуткой пародии на смех. - О, потрясающе. Как ты думаешь? Если бы ты была хоть немного красивее, я бы пригласил тебя сюда, чтобы ты согрела меня.

Она фыркнула. - Не трать время на глупые шутки, старый дурак. - Она попыталась поправить положение его шеи, разглаживая складки на свернутой ткани вокруг нее.

Каждый раз, когда она дотрагивалась до него, он вздрагивал.

Тоба Микксакс повернулся. - В том шкафчике есть еда, - сказал он, указывая. - Нам еще предстоит пройти долгий путь.

В указанном им месте в стене была прорезана маленькая дверца, закрепленная коротким кожаным ремешком; открыв ее, Дюра обнаружила ряд маленьких мисок, каждая из которых была закрыта плотно прилегающим кожаным чехлом. Сняв одно из покрытий, она обнаружила подушечки из какого-то розового мясистого вещества, каждая размером с ее ладонь. Она взяла подушечку и откусила от нее.

Она предположила, что она была примерно такой же плотной, как мясо, но с гораздо более мягкой текстурой. И это было восхитительно - как листья деревьев, подумала она. Но, насколько она могла судить по своему небольшому образцу, намного плотнее и питательнее, чем любой лист.

Когда она ела в последний раз? Это было все, что она могла подумать, чтобы не запихнуть всю эту странную еду себе в рот.

Она вытащила из миски три подушечки для еды, затем накрыла миску и убрала ее в шкаф, отчаянно надеясь, что сильно пахнущие фотоны, которые просачивались из еды, не разбудят Фарра.

Она поднесла подушечку к губам Адды. - Ешь, - приказала она.

- Корм городского жителя, - проворчал он; но, вяло откусив кусочек, принялся жевать.

- В этом нет ничего плохого, - прошептала она, кормя его. - Это просто еда.

- И это полезно для тебя, - громким шепотом воскликнул Тоба Микксакс, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть. - На самом деле, это полезнее для твоего здоровья, чем мясо. И...

- Но что это такое? - спросила Дюра.

- Ну конечно, это хлеб, - сказал он. - Приготовленный из пшеницы. С моей фермы на потолке. Как ты думаешь, что это такое?

- Не обращай на него внимания, - прохрипел Адда. - И не доставляй ему удовольствия спрашивать, что такое пшеница. Я вижу, ты этого хочешь.

- Ты ни черта не видишь, - рассеянно сказала она. Она сделала паузу. - Хорошо, а что такое пшеница, в любом случае?

- Культивируемая трава, - сказал Тоба. - То, что растет в диком виде в лесу, достаточно хорошо для воздушных свиней, но оно не надолго сохранит жизнь тебе или мне. Но пшеница - это особый вид травы, сорт, за которым нужно ухаживать и защищать, но который содержит достаточно богатых протонами соединений из корки, чтобы прокормить людей.

- Кашей, - проворчал Адда.

- Не кашей. Хлебом, - терпеливо сказал Микксакс.

Дюра нахмурилась. - Мне кажется, я не понимаю. Воздушные свиньи едят траву, а мы едим свиней. Так все устроено. Что в этом плохого?

Микксакс пожал плечами. - Ничего, если у вас нет другого выбора. И если вы хотите провести свою жизнь, гоняясь по лесам в поисках свиней. Но факт в том, что на кубический микрон корневой массы корки вы можете получить больше пищевой ценности от пшеницы, чем от выпаса свиней. И экономически более эффективно с точки зрения рабочей силы содержать фермы по выращиванию пшеницы, а не свинофермы. - Он рассмеялся с раздражающей добротой. - Или охотиться на диких свиней, как это делаете вы, люди. В конце концов, пшеница остается на одном месте. Она не носится по лесу и не нападает на стариков. - Он выглядел хитрым. - В любом случае, есть некоторые вещи, которые вы не получите, кроме как из выращенных культур. Например, пивной пирог...

- Эффективно, - прошипел Адда. - Это было одно из слов, которые они использовали, когда прогоняли нас с полюса.

Дюра нахмурилась. - Кто нас прогнал?

- Власти в Парце, - сказал он, и его незрячие глаза обескураживающе заблестели. - Я говорю о временах десяти поколений назад, Дюра... Мы больше не говорим об этих вещах. Князья, священники, правеж на колесе. Изгнали нас из густого, теплого воздуха полюса в пустыни восходящего потока. Изгнали нас за нашу веру, потому что мы обращались к более высокому авторитету, чем они. Потому что мы не стали бы работать на их потолочных фермах; мы не приняли бы рабство. Потому что мы были бы неэффективны.

- Кули - не рабы, - горячо возразил Тоба Микксакс. - Каждый мужчина и каждая женщина свободны в глазах закона Парц-Сити, и...

- А я бабушка ксили, - устало сказал Адда. - В Парце ты настолько свободен, насколько можешь себе позволить. Если ты беден - кули или сын кули, - у тебя вообще нет свободы.

Дюра сказала Адде: - О чем ты говоришь? Так вот как ты узнал, откуда Тоба - потому что мы тоже когда-то были из Парц-Сити? - Она нахмурилась. - Ты никогда мне этого не говорил. Мой отец...

Адда кашлянул, в горле у него задребезжало. - Я сомневаюсь, знал ли Лог. Или, если знал, то заботился ли он об этом. Это было десять поколений назад. Какая разница сейчас? Мы никогда не сможем вернуться; зачем зацикливаться на прошлом?