Поток

После осторожного изучения ее лица, чтобы убедиться, что это не какая-то шутка - обычно Дюра не подшучивала над ним; она была слишком серьезна для этого... но кто знает, - Фарр поднес лист к губам и откусил от него. Мякоть листа казалась разреженной, на удивление невесомой, и, казалось, таяла на языке; но вкус, который она доставляла, был удивительно сладким, как у мяса самого молодого воздушного поросенка, и Фарр обнаружил, что набивает рот.

Через несколько секунд он проглотил последний кусочек, смакуя задержавшийся на языке вкус. Это было вкусно, но на самом деле довольно несытно, и мало что дало, кроме того, что еще больше усилило его голод. Он жадно огляделся. Здесь, на верхней стороне потолка из верхушек деревьев, он мог видеть листья, обращенные вниз, к квантовому морю, как слой широких, приплюснутых детских лиц. Фарр наклонился, чтобы сорвать еще один лист.

Дюра, смеясь, удержала его. - Успокойся. Не обрывай все чертово дерево.

С набитым ртом Фарр сказал: - Это восхитительно.

Она кивнула. - Знаю. Но это не насытит твой желудок. Нет, если ты действительно не оборвешь все дерево.... Вот почему нам приходится охотиться на воздушных свиней, которые едят листья - и траву - для нас. - Она поджала губы. Затем тоном, неожиданно и, по мнению Фарра, шокирующе похожим на тон их погибшего отца, сказала: - Давай проведем небольшой урок. Как думаешь, почему листья такие вкусные?

Фарр задумался об этом. - Потому что в них много протонов.

Дюра серьезно кивнула. - Достаточно близко. На самом деле они содержат богатые протонами изотопы элементов - криптона, стронция, циркония, молибдена... даже немного тяжелого железа. Каждое ядро криптона, например, содержит сто восемнадцать протонов [это ошибка: ядро криптона содержит всего 36 протонов, а 118 протонов может содержать лишь очень тяжелое гипотетическое ядро пока не открытого на Земле элемента с, вероятно, чрезвычайно коротким временем жизни. Больше протонов, чем у олова, к примеру, в ядрах висмута, свинца, таллия, радиоактивного радона], в то время как ядра олова в наших телах содержат всего по пятьдесят. И нашему организму нужны протоны в качестве топлива. - Тяжелые ядра расщеплялись в желудках людей. Протоны соединялись с нейтронами воздуха, образуя больше ядер олова - олово было самым стабильным ядром в воздухе - и в процессе выделяли энергию. - Итак. Откуда берется материя, богатая протонами?

- Из корки. - Он улыбнулся. - Все это знают.

Поверхностная корка, не более плотная, чем воздух, была тонкой, как паутинка. Ее самый внешний слой состоял из ядер железа. Далее возрастающее давление загоняло нейтроны в ядра твердого вещества, образуя все более тяжелые изотопы... пока ядра не становились настолько мягкими, что распределение их протонов начало перекрываться, и нейтроны вытекали наружу, образуя воздух, сверхтекучую нейтронную среду.

- Хорошо, - сказала Дюра. - Так как же изотопы проходят весь путь от корки до этих листьев?

- Это просто, - сказал Фарр, протягивая руку, чтобы сорвать еще один сочный лист. - Дерево тянет их вниз, внутрь своего ствола.

- Используя вены, наполненные воздухом. Верно.

Фарр нахмурился, чувствуя, как его щеки раздуваются вокруг листа. - Но почему? Что это даст дереву?

Рот Дюры открылся и закрылся, а затем она улыбнулась, ее глаза были полузакрыты. - Это хороший вопрос, - сказала она. - В твоем возрасте я бы ни за что не подумала об этом... Тяжелые изотопы делают листья менее прозрачными для нейтрино, исходящих из квантового моря.

Фарр кивнул, продолжая жевать.

Поток нейтрино, неосязаемый и невидимый, непрерывно исходил из моря - или, возможно, из таинственной сердцевины глубоко под самим морем - и проносился сквозь вихревые линии, сквозь тела Фарра и других людей, как будто они были призраками, и сквозь внешнюю корку в космос. Деревья обращали слегка нейтринно-непрозрачные листья к этому невидимому свету, поглощая его энергию и превращая ее в новые листья, ветви, стволы. Фарр вообразил деревья по всей внутренней части поверхностной корки, тянущиеся к солнечному свету своими листьями из криптона, стронция и молибдена.

Дюра мгновение смотрела, как он ест; затем, поколебавшись, протянула руку, чтобы взъерошить его волосы. - Открою тебе секрет, - сказала она.

- Что?

- Я рада, что ты здесь.

На мгновение он подумал о том, чтобы оттолкнуть ее руку, сказать что-нибудь смешное или жестокое, чтобы прервать неловкий момент. Но что-то заставило его сдержаться. Он изучал ее лицо. Это было сильное лицо, как он предположил, квадратное и симметричное, с маленькими пронзительными глазами и блестящими желтыми ноздрями. Не красавица, но в ней было что-то от силы их отца; и теперь, с первыми признаками возраста, оно приобретало немного большую глубину.

Но на этом лице была неуверенность. Одиночество. Нерешительность, потребность в утешении.

Фарр подумал об этом. С Дюрой он чувствовал себя в безопасности. Не в такой безопасности, как при жизни Лога... Но, с сожалением подумал он, такой безопасности у него никогда больше не будет. Дюра на самом деле была не такой уж сильной, но она старалась изо всех сил.

И этот момент, когда остальные отошли от них, побыть вместе, тихо поговорить и попробовать листья на вкус, казалось, было важно для нее. Поэтому он хрипло сказал: - Да. Я тоже.

Она улыбнулась ему, затем наклонилась, чтобы сорвать лист для себя.

Адда бесшумно скользил по верхушкам деревьев, следуя по грубой окружности шириной в двадцать человеческих ростов. Затем он продвинулся немного глубже в подвешенный лес, двигаясь параллельно линиям стволов. Деревья росли вдоль линий потока магнитного поля, и он держал копье направленным вдоль него, прокладывая себе путь по гладкой коре.

За исключением низкого, звенящего шелеста листьев и приглушенных разговоров своих спутников, он обнаружил только тишину.

Он подтянулся вдоль ствола дерева к перевернутому пологу из листьев. Никто из людей - за исключением, может быть, Фарра, сына Лога, который выглядел немного потерянным, - даже не заметил его отсутствия. Адда немного расслабился, жуя тонкую, обманчиво вкусную мякоть листа. Но здоровый глаз он держал широко открытым.