Страница 6 из 74
Спустя полдня пути стало невероятно голодно. Я хотя бы перехватил пару бутербродов у Валька в столовой, а вот желудок Шишакова урчал на всё купе. Наш наниматель вырубился и безбожно храпел, периодически разговаривая во сне.
— Артефакты? Да, да, да, — в очередной раз забормотал он. — Продаю. Ага. Сколько? Вы из ума выжили? За такую цену можно купить пол-империи. Что? Я бездарь и шарлатан⁈ Да как вы сме..
На этих словах Савелий Аристархович вскочил с койки и со всего размаха впечатался головой о крышу вагона. Открыл глаза, ошалело посмотрел по сторонам и снова вырубился.
— Да, да. Скидку можно сделать. Конечно. Правда, за это вам придётся меня обслужить, — похотливо закряхтел аукционист и затих.
Спрыгнув с верхней полки, я наткнулся на строгий взгляд Шишакова.
— Куда собрался? — напряжённо поинтересовался он.
— Поесть куплю. А то ты своим урчанием всех пассажиров разбудишь, — улыбнулся я, но Шишаков по-прежнему был не в духе.
— Один никуда не пойдёшь, — коротко бросил он, затем встал с койки и вытащил меня в коридор.
Следом Шишаков подошел к соседнему купе, трижды ударил по двери. Дверь открылась, и на нас уставилась заспанная морда охотника.
— Возьми Олега и сторожите нанимателя, — приказал Шиша. — Пока я не вернусь.
— Александр Фёдорович, сделаем, — кивнул боец. Исчезнув в купе он громко пнул чью-то койку.
Спустя пару секунд две помятые рожи стояли у двери нанимателя, надёжно охраняя эротические сны аукциониста.
Прогуливаясь по коридору, я наслаждался пением местных сверчков. Правда, они весили больше пятидесяти килограммов каждый, и их пение больше походило на храп.
Уже наступила ночь. Холодная луна заглядывала в окна, пассажиры мирно сопели в своих купе. В поезде горел тусклый свет, чтобы никому не мешать, а в воздухе висел стойкий запах пыли, как будто здесь давно не убирали.
Мы с Шишаковым прошли через пару вагонов, а затем попали в вагон-ресторан.
Слева располагались столики, а справа — стол раздачи, чем-то напоминавший барную стойку. За одним из столов спал пьяный в стельку аристократ, а два его дружка перебрались через барную стойку и окружили раскрасневшуюся девицу.
— Ну чё ты ломаешься? Ты же проводница? Ну вот и проведи с нами время в постельке, — сально улыбнулся толстяк, схватив девушку за руку.
— Вы что делаете? Отпустите меня! — взвизгнула проводница.
— Ротик свой прикрой и будь посговорчивее. А то ведь мы можем и силу применить, — тихо сказал второй, сдавив щеки проводницы. Его вторая рука уже активно ощупывала грудь девушки.
Увидев эту картину, мы не сговариваясь двинулись в сторону ублюдков. Я на себя взял худощавого, а Шишаков — толстяка. Обошли их с двух сторон.
— Э! Вам чё надо? Свалили отсюда! — рявкнул толстый и тут же потерял лицо.
Огромная пятерня Шишакова метнулась через барную стойку, схватила жирдяя прямо за лоб. Одним мощным рывком он подтащил толстяка к себе и впечатал пару ударов в челюсть. Кости толстяка хрустнули, а челюсть неестественно повисла набок. Готов спорить, от костей остались одни воспоминания.
Я же был более снисходителен. Пока худой отвлёкся на Шишу, я перепрыгнул через барную стойку и, ударив ему под колено, завалил на пол. А после пару раз пнул пяткой в висок, отключая его.
Девушка ошарашенно уставилась на нас и, очевидно, не могла понять, что ей делать. Визжать от ужаса или благодарить нас?
— Цела? — сухо спросил Шишаков.
— А? Ага. Цела, да. Спасибо, — прошептала проводница, всхлипнула и вылетела из-за стойки, повиснув у Шишакова на шее.
Она ревела, громко шмыгая носом, и только сейчас я смог её рассмотреть. На вид около сорока лет, пышные бёдра, массивные ноги, простое лицо. Судя по всему, охраны в поезде нет, и проводница была счастлива тому, что мы так вовремя решили перекусить.
— Ну всё. Успокойся, — сказал Шишаков, отстранив проводницу. — Звать-то тебя как?
— Клава, — вытерев глаза, представилась она.
— Вот что, Клавдия. Жрать хочется — сил нет. Если не накормишь, мы прямо сейчас сожрём этих дегенератов, — Шишаков ткнул пальцем в тушу жирдяя.
— Ой. Ребятки. Сейчас! Одну минутку! Всё будет, — дама заулыбалась и тут же рванула за стойку, громко гремя посудой.
— А это чё, я не понял? — возмутился друг избитой парочки, ранее храпевший за столом.
— Спи, ещё далеко ехать, — коротко бросил Шишаков.
— А, ну лана. Но ты, еси чё, растолкай меня, — промычал пьянчуга и, уткнувшись мордой в стол, снова уснул.
— Обязательно растолкаю, — ухмыльнулся Шиша.
— Александр Фёдорович, смотрю, у тебя настроение стало получше, — заметил я.
— Да, всего-то нужно было кому-то морду разбить, — сказал он, а затем изучающе посмотрел на покрасневшие костяшки кулака.
Спустя пару минут — после того как мы оттащили двух уродов из вагона-ресторана в тамбур, а следом выдворили их бухого дружка — нас усадили за свободный столик, который тут же заполнился изысканными блюдами. Дальневосточные крабы, икра, говяжьи стейки и многое другое. Не сговариваясь, мы набросились на пищу, уничтожая её с невиданной скоростью.
Пока мы ели, разрывая мясо в клочья, проводница всё время смотрела на Шишакова, влюблённо вздыхая.
— Кушай, кушай. Я ещё положу, если нужно. Мой спаситель, — с придыханием произнесла Клавдия, совсем позабыв о том, что помимо Шиши здесь сидел и я.
Спустя двадцать минут безостановочного набивания желудка я насытился. Вытерев рот салфеткой, тяжело вздохнул, поднялся из-за стола.
— Спасибо. Было очень вкусно. За меня заплатит наставник. Да, Александр Фёдорович? — спросил я, хитро прищурившись.
— Ой, да вы что? Это совсем необязательно. Всё в порядке. Иди, отдохни, — отмахнулась проводница, не сводя взгляда с Шишакова.
— Тогда я ещё конфет прихвачу? — мой вопрос Клавдия пропустила мимо ушей. Что ж, молчание — знак согласия.
Я улыбнулся, двумя руками зачерпнул конфет из вазы. Навскидку выгреб около килограмма сладостей.
Попрощавшись, я вышел в коридор и тут же услышал за спиной томное: «Мой герой!» Дамочка всё это время ждала, пока я уйду, а сейчас как остервенелая набросилась на Шишакова, запрыгнув сверху. Ну и славно, пусть развлекаются.
Закрыв за собой дверь, я оказался в небольшом тамбуре.
— Гоб, руки подставляй, — тихонько сказал я. Тут же из тени показались две ладони с острыми когтями.
Я отсыпал другу большую часть конфет, себе оставил около десятка. Зелёные ладони, получив сладости, исчезли в тени.
— Гоб примет с радостью дары,
Прекрасно пахнут кругляши..