Страница 20 из 74
Ха! Даже удивительно. За час меня пытались обобрать до нитки, и в следующую минуту я встречаю даму, которая совершенно не торопится переходить к вопросу оплаты. Может, заломит огромную цену после того, как переночую? Да и наплевать. Всё равно за моё путешествие платят покойные шавки Мышкина.
Прогулявшись по турбазе, я без труда отыскал свой домик с цифрой два. Двухкомнатный, с просторной верандой. В одной комнате спальня, во второй кухня с газовой плитой. Я вышел на веранду, сел в кресло-качалку и призвал Гоба.
— Не хочешь прогуляться в сторону Заречного? — спросил я гоблина и увидел, как тот расплылся в злобной усмешке. — Нет, никого убивать не нужно. Просто осмотрись и расскажи, что видел. Я хочу без лишних смертей попасть внутрь и лично решить вопрос с графом.
Король гоблинов кивнул и побежал в сторону дороги. По пути на него напали псы, и я услышал яростный рык, поверх которого легло стихотворение:
— Дворняги, вырву вам кишки!
Укусите — и размозжу мозги!
За кровь плачу я кровью,
Грызнёте — и лишу вас всех здоровья.
На удивление, стихи Гоба шавок впечатлили, и они с визгом рванули наутёк. Да, не мешало бы и самому осмотреть местность. Но, к сожалению, я намного хуже, чем Гоб, вижу в темноте.
А если я попадусь на глаза охране Мышкина, то пробраться к нему на бал станет совсем уж невыполнимой задачей. Охрану усилят, а может, даже сумеют меня схватить. Оба исхода меня не устраивают.
А значит, каждый должен делать то, в чём он силён. Гоб разведает местность, а я буду думать, что делать с полученной информацией.
Пока я ждал зеленомордого, обошёл всю турбазу. Искупался в прохладных водах Зеи. Нашел кухню, которая оказалась не заперта. Внутри поживился остывшим супом и парой бутербродов. За еду оставил пять рублей под грязными тарелками. Снова сходил к берегу Зеи, пошвырял камешки в воду и услышал лай псин.
Гоб вернулся и, без труда найдя меня на берегу, отчитался:
— Там трёхэтажная домина,
Дым белый валит из камина,
Вокруг охранников не счесть,
Ну а ещё и слуги есть.
Одни стригут кусты и травы,
Другие трудятся на славу,
Таская стулья и столы,
Отдраивая все полы.
Средь всех видал я мужика,
Ох, его доля нелегка.
Орёт на всех остервенело,
Руководит он слугами умело.
Встречает у ворот машины
И в доме вешает картины.
Из его рассказа я понял лишь то, что идёт подготовка к балу. Куча слуг и охраны. А всем руководит, очевидно, не граф, а его дворецкий.
— Когда машины подъезжают к воротам, их встречает дворецкий или охрана? — уточнил я.
— Амбалы всех приезжих привечают,
Коль в списках есть, то пропускают.
Дворецкий после провожает,
Попутно лентяюг шпыняет, — дополнил Гоб.
Что ж, пожалуй, это всё, что мне нужно знать. Завтра прикинусь грибником и прогуляюсь неподалёку от имения. Пока самый простой вариант — это спрятаться в автомобиле одного из гостей и попасть на территорию особняка. А как это сделать, решу завтра.
Зевнув, я отправился в домик. Возиться с постельным бельём не было никакого желания. Взял шерстяное одеяло и, выйдя на веранду, уселся в кресло-качалку. Красота. Под одеялом тепло, сверчки поют песни. Звёзды ярко светят, а где-то вдали полыхают огни города. Я даже не заметил, как провалился в сон.
Наутро меня разбудила Тамара. Женщина явно жила по распорядку и плевать хотела на покой отдыхающих. Она остервенело лупила поварёшкой по крышке кастрюли и орала:
— Завтрак! Все на завтрак! Подъём! Завтрак!
От её воплей у меня даже глаз задёргался.
С трудом оторвал себя от кресла-качалки, так как за ночь затекла спина. Встал, сделал пару скруток, хрустнув позвоночником, а затем, зевая, поплёлся вперёд, ориентируясь на истошные вопли Тамары.
При дневном свете столовая выглядела куда лучше, чем ночью. Опрятные столики, застеленные белоснежными скатертями, резные стулья и на кой-то чёрт развешанные по стенам газетные вырезки.
На одной из таких вырезок красовалась молодая Тамара в обнимку с мужчиной, а ниже была подпись: «Гроза преступного мира нашел своё счастье в тихой гавани». Как я понимаю, муж хозяйки турбазы был полицейским и, судя по всему, неплохим. А раз так, то шанс, что он «отравился» грибами, нулевой. Скорее уж его отравили.
Тамара, конечно, показалась мне довольно простой женщиной, но дурой явно не была. Иначе её турбаза уже давно бы прогорела и закрылась.
— Доброго утреца, — улыбнулась женщина, как только я подошел к раздаче. — Сегодня в меню суп с фрикадельками, картофельное пюре с котлетой, макароны с мясной подливой, запеканка.. — она перечислила с десяток блюд и выжидающе уставилась на меня, — Что будешь?
— Эм-м-м.. — замялся я, осматривая рацион. — Буду всё.
Тамара скептически осмотрела меня — видимо, оценивала мои шансы не помереть от съеденного — а после кивнула.
— Ну неси поднос, буду накладывать, — ухмыльнулась она.
Пришлось сделать три захода, чтобы унести все блюда. Я завалил столик едой и сидел в гордом одиночестве, поглощая предложенные угощения.
За соседними столиками сидели пятеро отдыхающих и с удивлением смотрели на меня. Ну а что они хотели? У меня бездонный желудок, а ещё горсть жемчуга, который разгоняет мой метаболизм до невиданных скоростей.
Но я и правда переоценил свои возможности. Запеканку доедал с трудом, а когда справился, едва смог подняться из-за стола.
Переваливаясь словно утка, я подошел к Тамаре. Оказалось, что за два дня проживания на турбазе вместе с кормёжкой она возьмёт с меня всего-то пятьдесят рублей. Учитывая, сколько я ем, это по-божески.
Расплатившись за проживание, я пересчитал оставшиеся деньги. Тысяча четыреста пятьдесят рублей. Огромная сумма! Почти пять тысяч пирожков с мясом. А ещё Крапивин мне должен за бой около трёх тысяч рублей.
Когда вернусь домой, смогу купить себе пару ножей и ножны. Забавно. Я уже считаю Хабаровск домом? Быстро же я прижился.
Немного отлежавшись в домике, я арендовал у Тамары корзинку для сбора грибов и совершенно затупившийся нож. С этим добром направился в сторону Заречного, делая вид, что ищу грибы.
Узкоколейная дорога вилась словно змея через сосновый лес. Как и сказал таксист, промахнуться было невозможно, ведь никаких развилок толком и не было. Я шел по лесу, избегая асфальтированной дороги. Чем меньше людей меня заметит, тем лучше.