Страница 7 из 73
Глава 3
Открыв шкатулку, я обнаружил небольшую карту, чем-то похожую на игральную. На синей рубашке карты с золотой окаёмкой была написана цифра «35». Как только я прикоснулся к ней, карта тут же взлетела вверх и повернулась ко мне лицевой стороной, где красовалось слово «Отрицатель».
Ниже шло пояснение:
«Обладатель карты способен стереть любую особенность живого объекта. Длительность стирания зависит от силы мага, использующего карту, а также от количества целей, на которых использован навык».
Как только я дочитал текст до конца, он изменился:
«Вы можете передать карту отрицателя другому носителю, стоит лишь представить, как карта появляется у вас в руке».
А это интересно. Неудивительно, что за подобные карты идёт война по всему миру. Правда, непонятно, как использовать полученный навык.
Шкатулка вместе с картой вспыхнули ярким светом и исчезли, оставив меня в полном недоумении. Я осмотрелся по сторонам и заметил, что убитый мной скелет исчез, оставив после себя ржавый клинок.
Подняв меч, я пару раз рассёк им воздух. Отвратительный баланс, лезвие зазубренное, обмотка рукояти сгнила.. но это лучше, чем ничего.
Гоб скакал вокруг меня, требуя поскорее выбираться отсюда. Да и у меня не осталось никаких причин здесь задерживаться. Разве что..
Я пристально посмотрел на гоблина и выкрикнул:
— Стереть! Отрицаю! Использовать! — Но ничего не произошло. — Тьфу, твою мать, — выругался я и вспомнил описание: «..может стереть любую особенность».
Тогда попробуем по-другому. Прищурившись, я посмотрел на гоблина и подумал: «Отрицаю рифму».
— Гоб, а что бы ты сейчас съел?
— Мой рот сожрёт всё, что есть, — усмехнулся гоблин. — Эй, а куда делась рифма? — На его лице проступила растерянность, сменившаяся негодованием. — Я говорю как урод! Верни как было!
Гоблин швырнул голову лошади об пол и требовательно уставился на меня. Ну ладно, попробуем отменить навык. И как только я об этом подумал, Гобу снова вернулась его придурковатая особенность.
— Мой рот прекрасные слова слагал
Пока мой друг меня не обокрал.
Ого! Я снова в деле! Я поэт!
Так напишу ещё один куплет..
Коротышка носился вокруг меня, неся какой-то бред, а я сосредоточился на своём теле. В груди я слышал спокойный стук своего сердца, но помимо него там звучало другое биение — быстрое, ритмичное, рваное. Так могло бы биться сердце Гоба, если бы оно находилось в моей груди.
Сосредоточившись на быстром ритме, я представил, что он становится медленнее и вовсе затухает. В этот момент Гоб, скакавший вокруг меня, начал таять, словно снег, перемазанный мазутом. Он стёк на пол чёрной жижей и втянулся в мою тень, не оставив после себя и следа.
Занятно. А теперь попробую сделать обратное. Вслушавшись в тишину, я представил, как рваный ритм разгоняется с новой силой, и из тени выскочил Гоб с оскаленной мордой, размахивая клинком.
— Какого чёрта тут произошло? Сознание во тьму ушло, ну а потом я снова здесь, готовый из любого выбить спесь.
Выходит, что я могу призывать Гоба в любой удобный момент времени. Осталось только понять — он просто живёт в моей душе, или мы связаны, и если умрёт он, то умру и я? Жаль, что выяснить это я смогу лишь в бою.
Заглушив биение сердца Гоба, я выставил перед собой клинок и двинул на выход. Печать на стене полыхнула стерильно белым свечением, и я переместился во внешний мир, залитый огнём. Вокруг входа стояло кольцо стражников.
Со всех сторон кромешная тьма, разрываемая лишь свечением факелов, которые держали стражи. На небе тучи, и моросит мелкий дождь. Вода, попадая на пламя факелов, с шипением испаряется, а стража медленно достаёт клинки и делает шаг вперёд, прижимая меня к стене.
— Парень, давай без глупостей. Подними руки и брось меч, — с угрозой в голосе сказал стражник с пышной бородой и глубоким шрамом, перечеркнувшим левый глаз.
Позади стражников раздался крик:
— Граф! Башня покорена!
Твою мать. Нужно срочно бежать, иначе с минуты на минуту сюда прибудут все имеющиеся солдаты, и тогда у меня точно не останется ни единого шанса.
— Опусти железку, дурак! — выкрикнул усатый и занёс клинок над головой.
По его позе было понятно, что он не собирается меня убивать. Скорее хочет отсечь руку, в которой я держал клинок. А вот это огромная удача. Видимо, если человек погибнет, то карта, полученная им, исчезнет, и они этого боятся. А может, стражник хочет, чтобы граф Мышкин самолично мог отобрать трофей?
Как бы там ни было, медлить больше нельзя. Я опустил клинок и представил, как ритм сердца Гоба разгорается. Благодаря факелам, моя тень разлилась по стене неровным пятном. Гоблин выскочил из-за моей спины и тут же рванул в атаку.
Стражники от неожиданности отшатнулись назад, позволив коротышке сократить дистанцию. Первым ударом Гоб проткнул ногу усатого, вторым воткнул нож в печень его соседа. Сверкнула сталь. Боец, стоящий слева, занёс меч над головой и собирался разрубить гоблина на две половины, но не вышло.
Зыркнув на стражника, я подумал: «Отрицаю силу рук». Ладонь бойца безвольно разжалась, и меч рухнул на землю. Не понимая, что произошло, мужчина уставился на гоблина, который тут же воткнул ему нож в брюхо.
Гоб обезвредил троицу, стоявшую передо мной, и я рванул во тьму впереди. Наперерез мне выскочил стражник. Я рефлекторно рубанул мечом по его запястью. Сил перерубить его мне не хватило, зато рука бойца повисла на красных лоскутах плоти, а он завопил, сжимая покалеченную конечность.
Всё это произошло за жалкое мгновение, а в следующую секунду послышался вопль:
— Оцепить местность! У нас беглец!
Со всех сторон звучали крики, мелькали факелы, из палаток выползали заспанные люди, чтобы насладиться зрелищем. А я нёсся между шатрами, расталкивая зевак.
На небе полыхнула молния, осветив всё вокруг. Справа показались два стражника и, ткнув клинком в мою сторону, завопили: «Вот он!» Я тут же нырнул в ближайшую палатку и со всего размаха полоснул мечом по ткани. Проклятый клинок оказался слишком туп и смог проделать лишь небольшое отверстие.
— Эй! Пацан! Ты чё творишь? — заорала старая карга, лежащая у моих ног.
— Организую тебе вентиляцию, — усмехнулся я.
Просунув руки в дырку, я разорвал ткань и кувырком выскочил наружу, как раз в момент, когда стражники ворвались внутрь палатки.