Страница 63 из 73
Спустя полчаса мы стояли у двухэтажного здания на улице Глинной. Окна дома смотрели на небольшие озёрца, от которых порядком пованивало. Я посадил Федьку на лавку у гостиницы, заглянул внутрь и увидел нахмуренную старуху, сидящую на ресепшене.
— Побудь тут, а я пойду насчёт жилья договорюсь, — обратился я к Воробью. — Если бабка тебя увидит, то сразу же выпнет нас.
Он безразлично посмотрел на меня и кивнул.
Войдя в здание, я тут же ощутил старческий запах в плохом смысле этого слова. Старуха грызла ногти на левой руке, а в правой держала газету.
— Уважаемая, вы жильё сдаёте? — поинтересовался я и постучал по столику, привлекая её внимание.
— А ты как думаешь? — спросила она и, опустив на нос очки, недобро зыркнула.
— Мне нужен номер, на пять ночей.
— А днём то бишь жить не будешь?
— С чего это?
— Ну ты же сам сказал — на пять ночей. Я ж откуда знаю? Может, ты путан водить к нам надумал, — хмыкнула бабка.
— Нет. Я против продажной любви.
— Это хорошо. Тогда с тебя сто рублей.
— А если включить ещё и трёхразовое питание? — спросил я.
— Я тебе ресторан, что ль? — возмутилась бабка.
— Даю пятьдесят рублей сверху, — вытащил я из конверта деньги.
— Милок, какие вопросы? Организуем, — бабка сразу же расплылась в улыбке и тут же выхватила из моих рук купюры. — А жить-то будешь один?
— А какая разница? Я же одноместный номер арендую.
— Огромная разница. У меня тут не общежитие. Если один живёшь, то двадцать рублей сутки, если вдвоём — сорок, втроём..
— Да понял я, понял. Жить буду один. Правда, меня часто дома не будет, работаю. Но вы всё равно приносите еду и под дверью ставьте. Как вернусь, заберу.
— Ага, сделаем. Ну тогда вот ключ, иди, заселяйся, — бабка вытащила из-под столика брелок с ключом и кинула на стол.
Мне достался номер на втором этаже. Крохотный, воняющий плесенью, зато имелась собственная душевая комната. А ещё был шикарный вид на озеро, напоминающее болото.
Один шкаф, стол, стул, кровать да тумбочка. А больше ничего и не нужно порядочному человеку, не обременённому имуществом. Выглянув в окно, я свистнул.
— Воробей, — обратился я к поднявшему голову парню. — Хватайся.
Завязав узлом покрывало и пододеяльник, я выбросил в окно это подобие верёвки и шустро втянул Федьку внутрь гостиницы.
— Поживёшь пока тут, — объяснил я ему. — Никуда не выходишь, хозяйке на глаза не показываешься. Кормить будет трижды в день. Как принесёт еду, постучит в дверь. Заберёшь поднос, когда убедишься, что бабка ушла. Кивни, если понял.
— Володь, зачем тебе всё это? — тревожно посмотрел на меня Воробей.
— Ты о чём? Я тебя в это впутал, вот и побудешь под моей защитой, — произнёс я. — Пока я не решу вопрос с Черепом.
— С ним невозможно ничего решить. Пойми, если он даст заднюю, то все поймут, что о Железнодорожников можно ноги вытирать, — протараторил Воробей. — Ты ведь его брата отлупил и ограбил. Это плевок в лицо всей банде.
— Не нагнетай. Всё решим, — уверенно сказал я и, задёрнув шторы, лёг на пол. — Свет только выключи. У меня завтра тренировка.
— Какая, на хрен, тренировка? — выдавил Федька. — Нужно из города валить.
— Обязательно свалим, — согласился я. — Но на своих условиях.
* * *
СОХ, кабинет Гвоздева, в это же время
Двое мужчин вели непринуждённую беседу. Они были старыми знакомыми. Ведь империя велика, но не безгранична. А если ты сражаешься за её благополучие, то рано или поздно придётся иметь дело и с тайной полицией.
— Егор Никитич, рад снова повидаться. Если парнишка решит ещё раз попытать удачу и вступить к вам, дайте знать. — Кречет пожал руку Гвоздеву.
— Ярослав Игоревич, мы давно знакомы. Конечно, я сообщу вам. Ведь мы с вами не просто друзья, а в каком-то смысле и боевые товарищи, — формально улыбнулся Никитич.
— Было дело. Знатно монголов тогда погоняли, — хмыкнул Кречет и, отвесив лёгкий поклон, пошёл на выход. — До связи, Егор Никитич.
Как только следователь тайной полиции покинул кабинет, добродушное выражение лица Гвоздева сменилось на напряжённое. Выглянув в окно, он проводил взглядом Кречета до ворот, достал телефон и набрал номер Шишакова.
— Саша, зайди ко мне на минутку, — бросил он.
В кабинет спустя пару минут вошёл заспанный Шишаков.
— Никитич, не мог до утра подождать? — спросил он, зевнув.
— Садись и не бухти. Разговор серьёзный, — Гвоздев налил собеседнику чая и, обойдя стол, плавно приземлился в кресло. — Что думаешь о новеньком?
— О Володьке? Да чего тут думать? Нормальный парень. Деньги в долг даёт, на тренировках до последнего борется и не жалуется. Ну и на вылазке показал себя отлично, хотя мы его туда и не звали, — заключил Шишаков и отпил из дымящейся кружки, пахнущей бергамотом.
— Ещё есть какие-то мысли? — Никитич прищурился, просверливая его взглядом.
— На кулачные бои он начал захаживать. Не знаю, с какой целью, может, денег подзаработать, а может, навыки отточить. Я препятствовать не стал, — произнёс Шишаков и, понимая, что никуда не деться, добавил: — Ну и ещё я думаю, что он из дворян. Не верю я, что обычный оборванец самостоятельно так научился сражаться.
— Тут ты прав. Он сын барона Авдеева, — Гвоздев встретил вопросительный взгляд Шишакова и решил объяснить: — Он рассказал мне всё, когда спас нас на болотах.
— Вот те раз! — присвистнул Шишаков. — А чё ты тогда меня сидишь пытаешь?
— Парнишку разыскивает тайная полиция, — объяснил Гвоздев. — Только что от меня следак ушёл, и мне нужно было твоё мнение, стоит ли парень того, чтобы мы ввязывались в противостояние с Мышкиным?
— А он тут при чём? — удивился Шишаков.
— Володька зачистил башню у посёлка Золотой, — ответил Гвоздев. — Обокрал Мышкина и сбежал с артефактом. Вот теперь Мышкин его ищет.
— Погоди, а как он вообще в эту башню попал?
— Отец продал за долги, — произнёс Гвоздев. — Ты же сам знаешь, как это бывает.
— Знаю.. Ну и что думаешь с ним делать? — напрягся Шишаков.
— А чего тут думать, Саша? Он нам жизни спас. Я лично ему обязан. Теперь я Володьку ни за что не выдам. Мышара заберёт его только через мой труп, — по-отечески сказал Гвоздев.
— И через мой.. — хмуро добавил Шишаков. — Вот ты, конечно, козёл старый. Научил меня всей вот этой хрени охотничьей. Раньше я бы как истинный аристократ продал парнишку и с довольной мордой пошёл пропивать заработанное.
— Да кому ты заливаешь? — хмыкнул Гвоздев. — Ты с детства был идеалистом, поэтому я тебя к себе и взял. Не нужно прикидываться, что ты хуже, чем есть на самом деле.