Страница 42 из 73
— Да откуда я знаю? У них красная броня была с эмблемой дракона.
— Ну вот! — одноногий перевёл торжествующий взгляд на своего друга и ударил ладонью по его плечу.
— Чё «вот»? — проворчал в ответ однорукий. — У якудзы тоже символика драконья!
— Тьфу, баран упёртый! — сплюнул старик. — Никогда не признаешь, что не прав!
— Да пошёл ты к лешему в мошонку! — злобно проскрипел однорукий. — Востоковед хренов!
Расхохотавшись, я попрощался со стариками и направился искать Гвоздева. На проходной меня встретила недовольная физиономия Кольки.
— Чё припёрся? — уставился на меня парень. — Я думал, тебя Никитич взашей выгнал.
— Так уж вышло, что меня примут в охотники. Испытание я прошёл, осталось дело за малым, — произнёс я, замечая, что после моих слов парень помрачнел. — Ну чего ты скуксился? В СОХ теперь на одного бойца больше, это ведь хорошо. Да и при первой встрече мы с тобой погорячились. Лица у всех целы, и это уже немало.
— Ага, — буркнул Колька.
— Ладно, не дуйся. Вот тебе десять рублей. Обмой моё назначение, — я выудил из кошелька купюру и положил на стол.
Я планирую задержаться в СОХ, а каждый день смотреть на кислую мину Кольки у меня нет никакого желания. Увидев деньги, парень тут же заулыбался, забрал бумажку и протянул мне руку.
— Добро пожаловать! Тебя ведь Владимир зовут? — поинтересовался он, и я кивнул. — А меня Николай. Вот теперь действительно приятно познакомиться. Если ты Никитича ищешь, то он в тренировочном зале.
Спустя пару минут я был на месте и не мог понять, туда ли я зашел. Зал больше напоминал пыточную камеру. Шишаков и Васян тренировались. По крайней мере, так считал Гвоздев.
В центре зала шло сражение двое против одного. Гвоздев спрятал одну руку за спину, а во второй сжимал деревянный меч. Шиша и Васян стояли напротив и едва дышали. На лицах обоих красовались кровоподтёки и набухающие синие шишки.
— Мало я вас тренирую, бестолочи. Чего встали? Если не нападёте, то нападу я, — прорычал Гвоздев.
— Егор Никитич, да мы всё поняли. Будем больше стараться и.. — пробормотал Васян, но договорить не успел.
Старик едва уловимо сместился вперёд и подсёк клинком ногу бойца, обрушив его на землю. После чего деревяшка вонзилась в живот Васи, заставив его закашляться. Шишаков попытался атаковать Гвоздева, но Никитич был на десять шагов впереди.
Рукоять деревянного меча ударила в подбородок Шише, отбросив его назад. Пока он отступал, Гвоздев нанёс два удара. Один по кисти противника, сжимавшей меч, а второй в район печени. Шишаков выпустил оружие и упал, скорчившись от боли.
Заметив меня, Гвоздь обратился к поверженным:
— Выметайтесь отсюда. После обеда продолжим.
Голос его был полон разочарования и презрения. Шиша и Васян с трудом поднялись и поплелись на выход.
— Егор Никитич, за что вы их так? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— А то ты не знаешь? Из-за этих кретинов погибло два моих человека. Шишаков должен был прирасти к кораблю и не сходить с него до самого завершения плавания. Но нет же! Голос члена, как всегда, оказался громче голоса разума. Болван рыжий, — зло выкрикнул Гвоздь, так, чтобы Шиша его услышал. — Ну а теперь перейдём к тебе, — прошипел Никитич и замахнулся деревяшкой.
Я интуитивно отпрыгнул в сторону, хотя головой понимал — если Никитич захочет ударить, то я не смогу уклониться.
— Чего ты скачешь как блоха? — усмехнулся старик. — К тебе у меня претензий нет. Задание выполнил, Шиша за тебя поручился. Да и если бы не ты, то эти двое тоже были бы мертвы. Что я могу сказать? Добро пожаловать в союз, — тепло сказал Никитич и протянул мне руку.
— Егор Никитич, Островский уцелел только благодаря Шишакову. Если бы не он, то купца бы обобрали до нитки, а после с перерезанным горлом сбросили в Амур, — вступился я за наставника, хотя он и был виновен по всем пунктам.
— Если бы он выполнил приказ, нападение бы не состоялось, — отмахнулся Гвоздь. — Ладно. Закончим пустой разговор. Бери меч, потренируемся.
Никитич сделал пару шагов и поддел носком ботинка меч Шиши, швырнув его мне.
— Я слышал, ты убил пятерых. Что чувствуешь? — прищурившись, спросил старик.
— Ничего. Они хотели убить нас, но мы оказались сильнее, — честно ответил я. — Как по мне, это то же самое, что сражаться с диким зверем. Тут либо ты, либо он тебя. Сожалений быть не может.
— Для восемнадцатилетнего ты слишком хладнокровен, — задумчиво сказал глава союза. — Ладно, покажи, чего сто́ишь.
Не желая заставлять старика ждать, я рванул в бой. Деревянный клинок свистел в воздухе, с гулом натыкаясь на меч Гвоздева. Должен признать, это было унизительно. Никитич стоял на месте, отражая любой мой выпад, откуда бы он ни летел.
— Достаточно, — сказал Гвоздев и свободной рукой вырвал у меня клинок. — У тебя отличная школа фехтования, но сила и скорость твоих ударов оставляют желать лучшего. Внутреннее пламя умеешь разжигать?
— Нет, — коротко ответил я.
Старик подошёл и, положив руку на мою грудь, закрыл глаза. Я почувствовал увесистый толчок, который стал распространяться по каналам маны.
Вот только энергия, переданная мне Гвоздевым, текла лишь в груди и животе. А каналы в руках и ногах были закупорены. Потоки маны омывали каналы, не имея возможности их пробить.
— Странно. Я думал, ты одарённый. Видимо, ошибся, — озадаченно сказал Никитич и почесал бороду. — Жаль. Из тебя мог получиться восхитительный охотник. А без внутреннего пламени тебе вершины не достичь..
— Егор Никитич, разве дар есть не только у аристократов? — наигранно удивился я, пытаясь скрыть то, что сам принадлежу к аристократии.
— Первично да, только аристократы владели даром. Но так уж вышло, что они очень любят сеять своё семя в обычных девок. То тут то там рождались одарённые полукровки. У кого-то дар сильнее, у кого-то слабее. Поэтому и получается, что среди простолюдинов немало одарённых.
— А почему тогда для освоения башен свозят аристократов?
— Ха! Да всё просто, — ухмыльнулся старик. — Во-первых, не каждый крестьянин способен распознать в себе дар и развить его. А во-вторых, не так много сумасшедших, кто заявит о том, что у него есть дар. Ведь тогда их отправят на убой быстрее, чем солнце успеет сесть за горизонт.
— Но ведь император мог провести проверку всего населения и найти одарённых, — продолжал я допытываться.