Страница 14 из 23
8 По стеночке
Парикмахер оказался так себе. Особенно меня взбесил его самодовольный вид.
— Надо сделать полегче, — постановил он. — Проредить, а то уж очень густо растут волосы. И обязательно сделать восстанавливающую маску. Смотрите, какие сухие! Просто пакля!
Чтобы меня поддержать, папа далеко не отходил, но мне было от этого не легче. Я не сводил глаз с зеркала. На мне была накидка из чёрного нейлона, и из-за этого казалось, будто я — отрезанная голова.
— И шею нужно открыть! — бросил Тони, замахиваясь орудием казни.
Думаю, это такой парикмахерский трюк: твердить, что старая твоя стрижка была ужасной, чтобы ты ушёл довольный тем, что имеешь теперь. Возможно, волосы у меня стали не такими сухими, но зато их существенно поубавилось. И какими бы изящными комплиментами я ни вооружился, нехватку волос этим не восполнишь.
Выходя из парикмахерской, папа не проронил ни слова. Когда мы сели в машину, он откашлялся и отрегулировал зеркало заднего вида, которое и без того было отрегулировано.
Проделав это, он спросил довольно кислым тоном:
— Тебе… не нравится?
— Как мне может это нравиться! Ведь я же лысый!
— Да не-е-ет, — заверил папа.
И расхохотался.
— Ты хочешь, чтобы я рассказал Клариссе и маме, как ты веселился, что какой-то чокнутый тип меня изуродовал?
Папа тут же перестал смеяться. А когда я потянулся к козырьку над сиденьем, чтобы посмотреться в зеркало, он поймал меня за руку.
— Уго, не надо, не смотри, — быстро сказал он. — Подумай о чём-нибудь другом! Например… Ты, кажется, говорил что-то про поход по магазинам с мамой?
— Да. Мы идём завтра после обеда.
— А что, если съездить прямо сейчас? До закрытия ещё почти час…
Положительным моментом было то, что папа мне ни в чём не отказывал. Мы устроили настоящее разграбление модных магазинов! Три футболки, пара худи, джинсы, классные спортивные штаны и кроссовки. Он покритиковал только цвет:
— Чёрный, чёрный, опять чёрный… Как-то мрачновато, нет?
— Да, чёрный — это мрачно, но чёрные вещи — самые красивые!
Я выбрал даже толстовку для сестры (ярко-голубую, чтобы порадовать папу). Перед тем как продавщица всё убрала в пакеты, он попросил её срезать с вещей ценники.
— Сынок, ты же не против? Скажем маме, что попали на распродажу, иначе она мне голову оторвёт.
Конечно, на следующий день я опоздал в школу. Потому что, когда тебе есть из чего выбирать, процесс одевания занимает гораздо больше времени.
— Секадес, уроки по субботам начинаются в десять, но ты и тут ухитрился опоздать! — возмутился надзиратель, протягивая мне карточку об опоздании[6]. — И сними капюшон!
Войти в класс незамеченным не удалось. Хорошо, что была математика — на ней никто не разговаривает и даже почти не дышит. Но Магали и её подружки всё равно захихикали — хоть и беззвучно.
Я сдал карточку, пробурчал извинение и, решив не думать о новой причёске, побрёл на своё место. Уселся и сразу приступил к делу: принялся составлять список девчонок нашего класса.
Мне нужно было выбрать кого-то, на ком испытать комплименты. Начинать сразу с Джо было чересчур рискованно. Мне понравилось выбирать: похоже на «Угадай, кто!». Это такая настольная игра, в которой надо отгадывать таинственного персонажа. Для начала я вычеркнул всех сплетниц — эти сразу всё разболтают. Потом выбросил всех стеснительных, потом — подружек Магали. В итоге осталась одна Элоди Ланье.
На перемене, как только Элоди зайдёт в укромный уголок, приступлю к испытаниям.
Для храбрости я не сводил глаз с Джо, которая на меня не смотрела, и сжимал в кармане новых чёрных джинсов её ластик. Я быстро перечитал клейкий листок, который прилепил к крышке пенала, и шёпотом повторил слова:
— Элоди, мне так нравится твой смех. Тебе надо чаще смеяться…
Когда прозвенел звонок и Элоди направилась к выходу, я поспешил за ней.