Страница 12 из 23
7 Совет для Аманды
В четверг я весь день наблюдал за Джо и ничего не заметил. Вообще ничего. Ни малейшего сигнала, который можно было бы расшифровать в мою пользу. А ведь я глаз с неё не сводил.
На стульях всегда сидит очень прямо. Школьная сумка в проход не высовывается. На парте полный порядок (пенал — в верхнем правом углу, учебники — слева, тетрадь — посередине). Пишет перьевой ручкой, подчёркивает заголовки, перед каждым следующим абзацем пропускает строчку.
Однажды, когда учитель вызвал Джо к доске, я даже воспользовался моментом, чтобы подойти к её парте. Сделал вид, будто что-то поднимаю с пола. Хотелось поближе рассмотреть её почерк (очень красивый и ровный). Оп! — я мельком оглядел парту и схватил ластик, лежавший на тетради. Сунул в карман и как ни в чём не бывало вернулся на своё место, откуда продолжил за ней наблюдать.
Джо не болтает, но время от времени может что-нибудь шепнуть соседу или соседке по парте. Руку, чтобы ответить, не тянет, но, когда её спрашивают, почти всегда отвечает очень хорошо. Не забывает говорить учителям «месье» или «мадам», и это очень умно, потому что от такого обращения у них сразу же поднимается настроение. На переменах по коридорам не бегает, а ходит. А когда на неё налетает какой-нибудь восьмиклассник (например, Габриель Блуар, который делает это нарочно), она не орёт ничего такого, что обычно орёт Магали (например, «Смотри, куда прёшь!»). Нет, Джо молча собирает упавшие вещи и выразительно поднимает глаза к потолку. В столовке не пытается пролезть без очереди. Говорит: «Спасибо, картошки не надо, лучше фасоль», — и широко улыбается, чтобы ей положили два фрукта вместо одного. После еды тарелка Джо не выглядит так, будто в ней прошло сражение. Всё чисто и пустынно.
Жвачку не жуёт и конфет не ест. Всегда носит с собой маленькую бутылочку воды. На вопросы отвечает, но сама разговор никогда не начинает. Нельзя сказать, что она постоянно улыбается, но и сердитым её лицо никогда не бывает. А ещё мне очень нравится, как она заправляет прядь волос за ухо.
Никогда не оглядывается проверить, не смотрю ли я на неё. Ни изредка, ни вообще никогда.
Когда мы оказываемся в одной компании (например, ждём в коридоре, пока мадам Дюжур отопрёт дверь класса), Джо не пытается встать со мной рядом. А если я оказываюсь совсем близко, разговаривает со мной не больше, чем с другими. Если же мы вдруг совершенно одни (например, ждём библиотекаршу, чтобы взять учебники), то и тут ничего не меняется, она стоит и листает свой блокнот, как будто ничего интереснее в жизни не видела.
Невозможно наблюдать за кем-то внимательнее, чем я это делал в четверг. И всё же домой я вернулся не в духе. Если бы журнал был не такой старый и его редакция ещё существовала, я бы обязательно написал Лили из журнала «Лили» всё, что думаю о ней и о её тупых советах.
Например, так:
— Уго, принести тебе сока? — спросила Кларисса через дверь.
— Мне некогда!
Я набросал в тетради список того, что мне нужно научиться делать не хуже Самюэля, чтобы девчонки (особенно Джо) не могли передо мной устоять.
Я открыл шкаф и порылся в ящиках комода. Поскольку раньше это меня совершенно не интересовало, я толком даже не знал, что там есть. Вот Самюэль — тот наверняка знает свой гардероб вдоль и поперёк, до последнего носка.
Я сгонял в прихожую посмотреться в зеркало и, вернувшись, торопливо добавил в список следующие пункты:
Для похода по магазинам было уже поздно, поэтому я принялся за поиск фраз в интернете. Набрал в браузере: «Как разговаривать с девочками…» — и оп! — всё сразу нашёл.
Страничка называлась «Научитесь делать изящные комплименты».
Изящные — значит искусные, тонкие и неброские.
Именно то, что нужно: изящность. Поскольку принтер стоит в комнате у сестры, я переписал на бумажку несколько наиболее изящных комплиментов.
Конечно, на сайте было много других комплиментов, тоже вполне изящных, но я решил для начала вызубрить эти. Когда Кларисса наконец освободила ванную, я прилепил клейкие листочки к зеркалу, положил ластик Джозефины на бортик раковины и начал:
— Мне так нравится твой смех…
И смотреть прямо в глаза, так лучше.
При этом надо немного прищуриться. Тогда получается особенно убедительно.
— Мне так нравится цвет твоего свитера…
Глупее всего было говорить себе, что я совершенно забываю про время, когда нахожусь рядом с самим собой, но что поделаешь, надо же на ком-то тренироваться.
— Уго! С кем ты там разговариваешь? Выходи уже, — сестра заколотила в дверь. — Родители сейчас придут. А мы обещали приготовить ужин, помнишь?
Я ещё разок прогнал комплимент про цвет свитера и вышел из ванной. Теперь требовалось превзойти самого себя в кулинарном мастерстве и приготовить совершенно гениальное пюре. Потому что у меня появился план!
Я дождусь, пока мама восторженно проговорит:
— О-о-о, Уго, какая вкуснота!
Тогда я посмотрю ей прямо в глаза, прищурюсь и воспользуюсь идеальным моментом, чтобы сказать:
— Мам, слушай… Мне нужно прикупить кое-что из одежды, ты со мной не сходишь?
Пюре получилось чересчур жидким, но мама всё равно согласилась.
— Это что-то новенькое, — с усмешкой заметил папа. — Ты стал интересоваться шмотками? Давно? Наверное, тогда же, когда начал заглядываться на девочек?
И — бабах! — мама с сестрой тут же на него набросились.
Мама — потому что в разговоре с детьми нужно говорить не шмотки, а одежда.
А сестра — потому что нельзя быть таким бесчеловечным!
Обожаю, когда они меня защищают. За этим интересно наблюдать. Сами они могут наговорить мне что угодно, но стоит кому-то другому сказать что-нибудь против меня (пусть даже этот кто-то другой — наш родной папа), как они в ту же секунду превращаются в разъярённых тигриц.
— Не обращай на него внимания, Уго, — сказала сестра. — Он говорит ерунду — просто не умеет общаться с подростками. Даже не верится, что сам когда-то был таким же, как мы! С другой стороны, это ведь когда было! Тысячу лет назад. Что возьмёшь с человека, который рос во времена радиоточек и чёрно-белых телевизоров!
— Кларисса! — запротестовал папа.