Бабник: Назад в СССР

Глава 4

На миг все зрители притихли, ожидая продолжения. Рыжий Петька побагровел от злости, его кулаки непроизвольно сжались. Его прихвостни переглянулись между собой, явно не ожидая такой дерзости от меня.

— …Что ты рано встаёшь, голосисто поёшь, деткам спать не даёшь?! — закончил я стишок, глядя прямо в глаза своему противнику.

Кто-то ахнул, а многие просто рассмеялись. Петька сделал шаг вперёд, его лицо исказилось от ярости.

— Ну всё, достал! — прорычал он, багровея от злости. — Сейчас я тебе покажу, кто здесь петух!

Его дружки одобрительно загомонили, подбадривая своего вожака, а зрители отступили на шаг, чтобы не мешать нашему поединку.

— Подходи ближе, рыжий дракон, — усмехнулся я, принимая боевую стойку. — Давай проверим — чьё кунг-фу круче? — вспомнил я некогда популярный мем из своего времени.

Соотношение наших сил я отчётливо понимал. Противник был гораздо сильнее меня, обычного доходяги, но опыт, полученный когда-то в таких вот стычках, никуда не делся. А он мне подсказывал, что сближаться с этим рыжим придурком сразу — чревато. Сначала надо измотать его, чтобы тот просто выдохся, а уж потом можно делать с ним всё, что душе угодно. На спортсмена этот паренёк явно не был похож, а значит, дыхалки ему надолго не хватит.

Мгновение — и Петька, размахивая кулаками, как мельница, бросился на меня, но я отошёл в сторону и подставил ему подножку. Тот, явно этого не ожидая, по инерции пролетел мимо меня и со всего маху поцеловал мордой землю. Окружавшие нас дети ахнули и притихли.

— Что тут у вас опять происходит? — неожиданно раздался суровый мужской голос, и я снова увидел того самого хромоногого мужика, который во весь опор спешил к нам.

Толпа, только что подбадривавшая нас, в мгновение разбежалась, оставив меня и рыжего наедине с директором пионерского лагеря. Да-да, это был именно он — я ещё в самом начале расспросил Мишку, кто этот мужик, и он мне подробно всё рассказал.

Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, а у моих ног на заднице сидел ничего не понимающий Петька Ржавый, монотонно хлопая глазами.

— Опять ты, Гаранин? — рыкнул директор.

— Пётр Иванович, что сразу Гаранин? Мы ничего такого тут не делали, что случилось-то?

— А вот что случилось! — снова прорычал он. — У меня важный звонок из Москвы, а в мой кабинет врывается какая-то пионерка с криками: «Помогите, драка за пятой палатой!» — и убегает, ничего не объяснив. И что мне делать? Как реагировать на эти вопли? А? — он прищурил глаза.

— Да какая драка? — пошёл в несознанку я. — Не было ничего такого. Скажи, Петька? — незаметно пнув его ногой, сослался я на соперника.

— Ничего не было, Пётр Иваныч, — согласно закивал рыжий тормоз. — Мы тут это…

— Мусор собираем, — перебил я его. — Вожатая нам велела всё тут вылизать, чтобы ни одного фантика не было, иначе она нам бамбарбия киргуду сделать обещала.

— Что ещё за киргуду? — не понял моей шутки директор.

— Да не обращайте внимания, Пётр Иваныч, это я в кино такое слышал. «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» называется, разве не смотрели?

— А, в кино, — буркнул директор. — Припоминаю что-то такое… — Тогда ладно, я было подумал, что ты ругаешься на незнакомом языке. Он ещё раз окинул нас внимательным взглядом, особенно задержавшись на сидящем на земле Петьке.

— Ну-ка, тезка, поднимайся, нечего тут рассиживаться. И вы оба марш работать! А то я смотрю, у вас слишком много свободного времени появилось.

Мы с Петькой переглянулись, но спорить не стали. Директор развернулся и пошёл обратно к себе, а мы остались стоять, глядя ему вслед.

— Ну что, — тихо сказал я рыжему, — продолжим наше знакомство позже?

Петька молча сплюнул в сторону и, не отвечая, побрёл в сторону отряда, демонстративно держась за ушибленное при падении колено. Я проводил его взглядом, размышляя о том, что эта история ещё далеко не закончена и рыжий явно затаил обиду. Вздохнув, я направился за инвентарём для уборки территории. В конце концов, она сама себя точно не уберёт, а портить и без того непростые отношения с вожатой пока было бы глупо.

На нашей территории уже кипела работа. Ребята суетились повсюду: одни подметали дорожки, другие собирали мусор и грузили его на носилки. Инна Ицкович, командир отряда, энергично раздавала указания, зорко следя за каждым и время от времени подстёгивая нерасторопных.

Взяв в руки грабли, я принялся за работу. Солнце припекало всё сильнее, но работа шла своим чередом. Периодически я ловил на себе любопытные взгляды других пионеров — видимо, слухи о произошедшем уже расползлись по всему пионерлагерю.

— Леха! — неожиданно раздался знакомый голос из кустов. — Иди сюда.

Это был мой несравненный Мишка. Я как-то и позабыл о нём за чередой всех событий, а он, молодец, помнит.

Выглядело это забавно, прямо партизан какой — прячется в кустах. Я нырнул к нему, обнаружив там весьма уютное убежище, из которого хорошо были видны пионеры, метущие аллею, и даже кусочек плаца, на котором, по словам друга, проходили утром и вечером линейки с построением всех отрядов лагеря.

— Ты что тут, Мишка, прячешься? — спросил я товарища.

— Ага, — кивнул Михаил. — Не хочу я каждый день дорожки мести, надоело мне всё это, быстрей бы к бабушке на дачу, — мечтательно вздохнул он. — Знаешь, она какие пельмени лепит? У-у-у… Пальчики оближешь! А тут в столовой так себе кормят, — и он скорчил рожицу, показывая, как ему не нравится местная еда и даже высунул язык.

— Расскажешь, как всё прошло с Шалым? — решил мой друг сменить разговоры о еде на более злободневную тему.

— С Шалым? — переспросил его я.

— Ну да, Петька рыжий, фамилия у него Шалый, — пояснил мне Мишка.

— А, понятно, — ответил я. — Да, если честно, никак. Только хотел рыжего отмутузить, как вмешался директор.

— Директор? Пётр Иваныч? — перебил меня мой приятель, выпучив глаза и прикрыв рот ладошкой.

— Да, а что? — удивился я такому поведению друга. — Директор и директор, что с ним не так?

— Ну как же? Ты что, не понимаешь ничего? — зашептал Мишка. — Это же директор! Он может любого просто взять и выкинуть из лагеря, а если напишет письмо в школу — это вообще звиздец будет! — Понимаешь? — закончил Мишка, многозначительно глядя на меня.

— Да понял я, понял, — оборвал я его, подняв руку вверх и давая понять другу, чтобы тот послушал меня внимательно.