Страница 34 из 35
Итак, идея Мэрдок требует уточнения целой серией отграничений и оговорок. Художественный акт является также моральным и познавательным актом, но то, что верно для произведения, необязательно верно для автора или для его читателя; и, наконец, далеко не все произведения удовлетворяют этому требованию в одинаковой мере, а некоторые даже сознательно его отвергают. Таким образом, мы имеем здесь дело не с простой констатацией реальности, а с гипотетическим основанием, на которое опираются суждения о ценности, позволяющие распознавать великие произведения. Этой точке зрения не соответствуют и чисто исторический (или «реалистический») подход, интересующийся исключительно достоверностью произведения, и этический, измеряющей его моральность, и эстетический, оценивающий только формальное совершенство. Как утверждает Мэрдок: «Связь искусства с истиной и с добром должна быть основополагающим делом любой серьезной критики искусства. „Красота“ не может обсуждаться „сама по себе“. В этом смысле не существует „чисто“ эстетической точки зрения»[47]. Если принять произведенные здесь ограничения и уточнения, то можно согласиться, что литературная критика имеет один горизонт: прояснение смысла произведения, который соединяет когнитивное, этическое и эстетическое измерения. Словом, понятие критики не нуждается ни в каких прилагательных — ей достаточно быть критикой в полном смысле слова[48].