Страница 40 из 113
Глава 28
– Попробуй пожить для себя, - сказал Влад, когда припарковался у ее дома. – Это непросто, но я могу тебе помочь.
Кира посмотрела в его отливающие ночным блеском глаза. Смутилась. Губы запомнили поцелуй. Несмелый, но такой нежный, как будто целовал он не взрослую женщину, а девчонку на первом свидании. Пальцы нашли дверной замок, потянули на себя, в салон ворвался чересчур свежий и уже почти ночной воздух. Он был сырым и отдавал запахом мокрого асфальта.
– Завтра созвонимся? Можем Мишу вместе съездить забрать, - предложил Влад.
Кира затрясла головой:
– Нет, я сама! А то вдруг… - она не договорила.
– Боишься, что Сергей нас увидит? – он усмехнулся.
Смотрел в сторону, барабанил пальцами по рулю, другой рукой вытирал несуществующую пыль с панели.
– Да, - просто сказала Кира. – Боюсь. У него мой сын. И он может его не вернуть.
Влад кивнул, будто уяснил для себя что-то важное.
– Я могу подождать вас в машине, а потом подвезти.
– Посмотрим, - уклончиво ответила Кира. – Я позвоню. Спокойной ночи!
Не дожидаясь ответа, быстро выпрыгнула наружу. Побежала к подъезду, чувствуя на себе пристальный взгляд. Что они делают? Почему именно сейчас? Не разочаруются ли потом, когда поймут, что это лишь общая беда толкнула в объятия друг к другу? Или все-таки между ними всегда было что-то большее…
Все переплелось внутри: и тревога за Мишу, и волнение от того, что рядом появился мужчина, к которому хочется прижаться, спрятаться и замереть. Не слишком ли быстро она нашла замену… Как там учила Соня: найди себе другого мужика.
Говорят, когда уходит муж, многие женщины ищут новых, иногда мимолетных знакомств, и стараются хоть как-то заполнить дыру, оставленную бывшим. Потом жалеют, потому что приходит осознание, что стало только хуже. К ощущению брошенности прибавляется брезгливость, будто намеренно влезла в канаву с липкой жирной грязью. Но Влад – это не случайное знакомство. А что это, Кира сама еще не разобралась.
Дома быстро приняла душ, вбивая крем, глянула в зеркало, коснулась пальцами губ, улыбнулась. Беспокойство за Мишку немного улеглось. По крайней мере, пропал вызывающий удушье страх. Ночь Кира проспала крепко, так, будто Миша сопел рядышком, а проснулась рано и с удивительной легкостью в теле. Давно у нее не было таких ощущений.
Не торопясь, пила кофе, смотрела в неожиданно голубое, почти прозрачное небо, откуда прямиком на кухню падали широкие солнечные лучи. Сегодня осень расщедрилась и по акции раздавала остатки лета. Жаль, что Миши нет, такой подходящий денек для прогулки выпал.
Чтобы время прошло быстрее, Кира занялась летним гардеробом. Часть нужно было сдать в химчистку, часть постирать, что-то просто сложить и убрать на самую верхнюю полку.
Пару раз под руку попали вещи мужа. Плохая она хозяйка, так всегда говорил Сергей. Из-за ее беспорядка его шорты и одна из рубашек затесались на полку с детскими вещами и, уходя, Сергей их просто не нашел. Кира повертела в руках напоминание о рухнувшей семейной жизни, сунула в черный пакет. Выкинуть страшно, вдруг Сергей вспомнит и затребует.
Глядя на кавардак, устроенный возле шкафа, Кира физически ощутила нависшую над ней тень мужа. В воздухе сами собой зашелестели замечания, советы, упреки и инструкции. Они намертво впечатались в сознание. И для того, чтобы их услышать, присутствие Сергея совсем было не обязательно. Многое стало для Киры таким же привычным делом, как команды, которые выполняет собака. Даже не надо было думать.
Вчера в машине Влад дал ей бутылочку минералки, и когда она ее открывала, вода зашипела и плюнула прямо на панель. Немного пролилось на сиденье. Кира на секунду замерла, а потом принялась извиняться и ладошками вытирать пластик. Получалось плохо, она лишь бестолково размазывала жидкость и со страхом ждала крика. Нет, даже не крика. Вопля.
Но ничего не произошло. Влад открыл бардачок, вынул салфетки и для начала вытер ладони Кире, а потом протер и панель. На кресло даже не обратил внимания. Ничего ей не сказал, и она тоже промолчала, чувствуя себя полной дурой и неврастеничкой.
Зазвонил телефон. Кира с неохотой ответила.
– Ну что? – осторожно спросила мама. – Вы договорились с Сережей?
Кира поморщилась: как мама называет зятя. Ласково. Как будто ничего и не случилось. Похоже, что если бы Сергей признался теще, что собирается забрать Мишу навсегда, она бы только его благословила, еще бы и помогла с вещичками внука. Почему так? «Если бы у меня была дочь, я бы такого Сережу на порог больше никогда не пустила!» - с горечью подумала Кира.
– Вечером должна забрать, - сказала она.
Трубку Кира придерживала плечом, потому что руки были заняты: сортировали Мишкины носочки. Еще одно правило, которое она продолжала машинально соблюдать. Все носки, и Сергея, и Миши, должны быть скручены попарно и разложены по цветам.
Причем, если у сына порядок мог быть произвольным, то в ящике Сергея полагалась определенная схема: ряд серый, ряд черный, нижний ряд белые и спортивные укороченные. Это прочно вошло в привычку, и сейчас Кира старалась разложить Мишкины вещи так, как когда-то приучил муж.
– Вот видишь! - торжествующе воскликнула Ольга Петровна. – Сергей вполне адекватный человек. Не знаю, почему ты…
– Извини, мам, я занята. Давай потом, - быстро оборвала Кира дифирамбы в адрес Сергея и нажала на красный кружок сброса.
Бросила телефон рядом с собой, несколько секунд сидела неподвижно, а потом резким движением перемешала все носки в разноцветный хаос. Выдернула парочку и разъединила, бросив их сверху поодиночке. Маленький бунт ее вполне удовлетворил. Кира с трудом встала, поморщившись от боли в колене, и понесла вещи в стирку.