Страница 51 из 73
— Ярый! Батя Анфиски то добро дал! Сказал что парень я ладный, но мол дом надо справить для семейной жизни. Половину на дом её батька даст, а ещё двадцать золотых мне нужно заработать. Чё там со столами то?
— Поздравляю тебя. — Сказал я и кивнул в сторону мастерской. — Я как раз пришел чтобы озадачить тебя работой.
— Ура! Жди! — Взвизгнул от восторга Петруха и убежал.
Спустя минуту он выбежал на улицу и мы направились в сторону моей хибары.
— А чё мы не в мастерскую идём что ли? — Нахмурился Петруха.
— Сначала покажу тебе кое-что. А после сколотим парочку каркасов и заполним их мхом и корой для заливки.
— Заинтриговал! — Расплылся в довольной улыбке Петруха, лелея на груди обожжённую руку перевязанную тряпицей от которой исходил горьковатый аромат мази.
Мы вошли в избу и я показал ему бочку.
— Эт чё такое? Брагу гонишь что ли?
— Почти. — Усмехнулся я. — Живьём поймал слизня. Так что нам не придётся больше бегать по лесу рискуя жизнями. Будем доить его как корову каждое утро.
— Ярый! Ты.. Ты чё вообще? С дубу рухнул? А если он вырвется⁈ Ой ё-ё-ё! А если староста узнает? Нас с тобой розгами до смерти забьют! Ты чё вообще творишь?
— Петруха, потише говори и никто не узнает. Будешь держать язык за зубами и очень скоро накопишь на дом для Анфиски, а там уже и вяленных лещей её отца отведаешь. А будешь голосить как потерпевший, то нас с тобой и правда забьют до смерти.
— Да я это.. — Ошалело прошептал он не сводя взгляда с бочки. — А он не вырвется?
— Ближайшие пару дней нет. Но нужно чтобы ты помог мне собирать каркасы, а завтра утром ещё и на речку за глиной сходишь и воды принесёшь. Бочку со всех сторон глиной обмажем, тогда слизняк точно не выберется.
— Не знаю.. Как-то боязно. — нерешительно сказал Петруха.
— С лопатой бросаться на слизняка тебе не боязно, а безопасное производство в ужас вгоняет?
— Да где ж оно безопасное то? Тут же вон! — Он махнул рукой в сторону бочки.
— Пошли за досками и декором. Соберём каркасы и ты поймёшь суть моей задумки.
Петруха тяжело вздохнул и поплёлся за мной. Мы взяли в мастерской каркас от первой столешницы, кучу деревянных обрезков, мох, кору, камешки и вернулись в хибару. Обрезки досок сразу полетели в печку, которая нехотя, но разгорелась. Тут же мы обожгли четыре доски для столешницы, зашкурили их убрав лишний нагар, сколотили ещё один каркас и стали раскладывать украшения.
Петруха то и дело с опаской косился на бочонок. Понимаю его. Парень чуть руку не потерял, а теперь сидит в метре от твари которая может обглодать его до костей за считанные минуты. Впрочем, в отличии от Петрухи я не боялся. Нет, не потому что такой отважный, а потому что система уже который час мигала в правом верхнем углу новым сообщением:
Текущий запас Живы: 100 / 100
Достигнут предельный запас живы для текущего уровня развития тела. Часть живы направлена на устранение микроповреждений мышечных волокон. Внимание! Исцелить бронхит невозможно, из-за наложенного проклятия.
Смерть наступит через: 2 дня и 1 час (отказ лёгких).
Чего мне бояться, если смерть неизбежно наступит? Причём весьма скоро.
— Петрух, а не знаешь где ведьма живёт?
— Ясное дело знаю. Все знаю. — Кивнул он, решая куда положить зеленоватую шишку. — А тебе зачем?
— Вопрос жизни и смерти. — Честно сказал я.
— Понял. — Сказал Петруха не став допытываться до истины. — Ну она в глубине леса так то осела. Рядом с болотом. Ток туда даже днём шастать опасно. Куча зверья всякого. Сожрут как пить дать.
— Как понимаю её зверьё не трогает? — Спросил я приподняв бровь.
— Само собой. Старая то ли говорить со зверухами умеет, толи заколдовала пакость эту.
— Завтра покажешь куда идти, а сам за глиной потопаешь и будешь бочку обмазывать. Понял?
— Да понял, понял. Ты б лучше туда не ходил. А то дед Мирон рассказывал что ведьма его в тритона превратила.
— Чего? — Засмеялся я. — Как же он тебе это рассказал если тритоном стал?
— Ну он говорит что солнышко красное взошло, он взмолился и боги сжалились над ним. Вернули облик то. Вот с тех пор он туда и ни ногой.
Всё ясно. Суеверные предрассудки. Да, в этом мире определённо есть магия, но что-то я сомневаюсь что ведьма смогла превратить мужика в земноводное.
Спустя полчаса мы завершили выкладку украшений и две заготовки под столешницы были завершены. Осталось самое сложное.
— Петруха, у вас дома коса есть? — он кивнул. — Тащи сюда.
Без вопросов Петруха побежал домой, а я принялся строгать из еловых поленьев две затычки. Идея была следующая: берём бур, сверлим отверстие, через которое слизень начнёт вытекать. Отсекаем появившуюся слизь косой, а после я законопачиваю бочку затычкой.
Вторая же затычка потребуется в случае если моя затея увенчается успехом. Я проделаю буром новое отверстие сверху бочонка и буду через него подкармливать слизняка, чтобы он не выбрался, разумеется придётся заколотить отверстие сверху.
Строгать поленья было не просто. После трудового дня, всё валилось из рук. Я полоснул ножом по пальцу, да так что кровь потекла ручьём. Сразу вспомнилось проклятье неудачника. Очевидно оно действовало во всей красе. Как и сказал староста, чем дольше проклятье наложено, тем разрушительнее оно становится.
Было чертовски больно, а ещё нечем перебинтовать руку. Долбанная нищета. Запихнул палец в рот и стал смачивать рану слюной. Это единственный имеющийся у меня антисептик. Дверь скрипнула и на пороге показался Петруха с косой.
— Чего палец сосёшь? В спячку собрался? — Улыбнулся здоровенный детина.
— Почти. — Рыкнул я и продолжил строгать затычку.
— Не слабо ты порезался. — Присвистнул Петька.
— Ага. Считай что в полку калек пополнение. — Усмехнулся я видя как кровь струится по пальцами и стекает на затычку.
Спустя десять минут всё было готов. Две затычки имеются, осталось лишь просверлить отверстия.
— Сейчас сверху сделаю дырку, вставишь туда затычку и заколотишь её, понял? — Проинструктировал я помощника.
— А как я одной рукой то.. — Растерянно спросил Петруха.
— Затычку я вставлю, твоё дело садануть по ней киянкой.
— А, ну эт не проблема. — Кивнул он.
Я взял бур, подошел к бочке и стал сверлить отверстие сверху. Шло тяжело. Дуб был чертовски твёрдым, я даже подумал что бур сломаю, но в какой-то момент он провалился внутрь. Я тут же выдернул его наружу и вставил в отверстие затычку.
— Бей Петруха! — Заорал я и он ударил, чёрт окаянный.