Жемчужина драконьего рода

Глава 23

Я с трудом сфокусировала взгляд, пытаясь пробиться сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза. То, что я увидела, заставило сердце пропустить удар, а затем забиться с удвоенной силой, перекрывая шум битвы.

Из глубины пещеры, прямо в эпицентр этого кошмара, вышла мама. Она двигалась неестественно плавно, словно само пространство расступалось перед ней. В её руках, пульсируя в такт какому-то жуткому, неземному ритму, лежал черный камень. Он поглощал свет, казалось, высасывая саму жизнь из окружающего воздуха.

Но страшнее всего были её глаза. В них больше не было той мягкости, к которой я привыкла с детства — теперь там полыхало ядовитое, хищное зеленое пламя некромантии. Оно выжигало всё человеческое, оставляя лишь холодную, расчетливую мощь древнего искусства. Несмотря на то, что в воздухе стоял полный штиль, её длинные фиолетовые волосы жили своей жизнью: они извивались и вздымались вокруг головы, словно живые змеи, подчиняясь невидимым потокам магической энергии.

Она выглядела как богиня смерти, сошедшая с древних свитков, и от этого зрелища по спине пробежал ледяной пот. Мама не просто вышла из пещеры — она принесла с собой конец этого сражения, и я не была уверена, что этот финал мне понравится.

— Мама? — мой голос сорвался на хрип, потонув в гуле некромантского пламени.

Дейран напрягся, его хватка на моей талии стала почти болезненной. Мы оба замерли, глядя, как она делает шаг вперед, и в этот момент даже мертвецы вокруг, казалось, притихли, чувствуя, кто на самом деле здесь хозяин.

Она не смотрела на нас. Её взгляд, пропитанный ядовитым изумрудом, был устремлен куда-то сквозь ряды нежити, прямо в сердце самой тьмы. Камень в её руках пульсировал всё быстрее, и с каждым его «ударом» земля под нашими ногами вздрагивала, словно пытаясь сбросить с себя оскверненную плоть.

Я видела, как по её рукам, от запястий к локтям, расползаются черные вены — следы мертвой энергии, которую она впитывала в себя, не заботясь о последствиях. Это была не та магия, которой учат в академиях; это было древнее, запретное знание, требующее в качестве платы саму душу.

— Нет! — прошептала, отталкивая руки Дейрана. — Мама, не смей!

— Она их поглощает, — прошептал Дейран, и в его голосе, обычно насмешливом и спокойном, я впервые услышала неприкрытый ужас. Мама подняла свободную руку, и воздух вокруг неё затрещал от статического электричества. В ту же секунду фиолетовые пряди её волос резко дернулись, словно повинуясь невидимому дирижеру, и она сжала пальцы в кулак.

Вопль, раздавшийся в следующую секунду, не принадлежал ни одному живому существу. Это был коллективный крик сотен гниющих глоток, которые в одно мгновение захлебнулись собственной чернотой. Твари, еще секунду назад рвавшиеся к нам, начали оседать, рассыпаясь в прах прямо на ходу. Их кости превращались в труху, а плоть испарялась, оставляя после себя лишь едкий, сладковато-гнилостный дым.

Мама сделала еще один шаг, и её взгляд наконец сфокусировался на нас. В этом взгляде не было узнавания — лишь холодная, отстраненная мощь существа, которое перешагнуло грань между жизнью и смертью. Она не видела во мне дочь, она видела лишь препятствие или, быть может, случайную помеху в своем ритуале.

— Уходи, — её голос прозвучал не как просьба, а как раскат грома, отразившийся от сводов пещеры. Он не шел из её горла, он вибрировал в самой структуре реальности. — Уходи, пока я не забыла, что ты моя дочь!

— Я никогда не оставлю свою семью в беде! — рыкнула и оттолкнула Дейрана в сторону.

Сама, тем временем, побежала к маме изворачиваясь от ее слабых атак. Над головой раздался знакомый рев, который отвлек маму от меня, давая мне шанс добежать до нее.

— Папа, ты как раз вовремя! — крикнула и сделала выпад в мамину сторону.

Мои пальцы схватили воздух, мама увернулась, но словно из ниоткуда, за ее спиной вырос Эржин и выбил камень из ее рук. Черное пульсирующее сердце докатилось до моих ног, я опустила взгляд и наощупь схватила свою жужжащую розовую сковороду. Мой длинный замах… раздалось громкое хрясть… в глазах потемнело…

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже гул пещеры. Удар пришелся точно в цель — по артефакту, который удерживал маму в этом кошмарном состоянии. Звук был такой, будто лопнул огромный нарыв, наполненный самой тьмой.

Меня отбросило назад волной чистой, первобытной энергии. Я пролетела несколько метров и с глухим стуком впечаталась в холодную каменную стену. В глазах вспыхнули искры, а в ушах зазвенело так, что мир на мгновение превратился в размытое пятно.

— Нет… — выдохнула я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Перед глазами всё плыло. Я видела, как мама пошатнулась, как фиолетовое свечение вокруг неё начало стремительно гаснуть, сменяясь болезненной бледностью. Она схватилась за голову, и этот жест был таким человеческим, таким до боли знакомым, что у меня перехватило дыхание.

— Мама? — мой голос прозвучал жалко, тонко, совсем не так уверенно, как секунду назад.

Дейран уже был рядом, подхватывая меня под локти, но я не чувствовала его рук. Я смотрела только на неё. Мама медленно оседала на пол, её волосы, еще недавно жившие своей пугающей жизнью, безвольно упали на плечи.

Эржин замер неподалеку, тяжело дыша, сжимая в руках рукоять меча. Папа… высоко в небе всё еще слышался его яростный рык, но здесь, в центре этого хаоса, наступила пугающая, звенящая тишина.

Я сделала шаг вперед, спотыкаясь о собственные ноги. Сковорода, всё еще вибрирующая от остаточного магического заряда, выпала из ослабевших пальцев и с гулким звоном покатилась по камням.

— Мама, пожалуйста… — я опустилась на колени рядом с ней, боясь дотронуться.

Она подняла голову. В глазах, еще секунду назад пустых и бездонных, как космос, теперь отражался тусклый свет факелов. Она смотрела на меня, и в этом взгляде, сквозь пелену боли и истощения, я наконец-то увидела ту женщину, которая читала мне сказки перед сном.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из груди вырвался лишь тихий, надрывный всхлип. Тьма отступила, но цена, которую она заплатила за это возвращение, была написана на её лице каждой новой морщинкой и каждой каплей крови, стекающей по виску.

Я прижала её к себе, чувствуя, как она дрожит. Из уголков ее глаз скатилось парочка слезинок и я всхлипнула вместе с ней. Рядом с нами приземлился отец и из его рук вырвалось любимое мамино умертвие.

— Умирать? И без меня? — заверещал он и плюхнулся ей на грудь, его глаза вспыхнули зеленым пламенем.