Страница 17 из 35
Он говорит это почти холодно, но одновременно с этим касается ее волос, зная, что ласковость жеста немного смягчит серьезность слов: отводит ее челку за ухо, полностью открыв лицо — глаз.
— Не смотрите, — почти шепотом говорит она. — Это выглядит ужасно.
Как всегда, полна эмоций и противоречий.
— Разве? — спрашивает он, оперевшись щекой на руку и улыбаясь. — Я вижу такую же прекрасную девушку, как и раньше.
Рактер почти уверен, что она вспомнила тот момент перед Цянь Я — как он поцеловал ее, и как она замерла в его руках, словно обратилась в стекло и была готова разлететься на тысячу осколков.
Она смущается еще больше.
— Я думала над вашим вопросом насчет.. — она нервно нажимает пальцем на кончик носа, но все же бесстрашно договаривает: — ..секса. Насчет того, чего я хочу..
— И как?
— Я по-прежнему не знаю. Сначала.. я хочу рассказать вам кое-что о себе. О своем прошлом. Если вы не против.
Рактер молча кивает.
— Кое-что личное и.. не очень приятное.
Она делает еще одну паузу, словно ожидая какого-то ответа. Он снова кивает. Шей пытается улыбнуться, но ее голос слегка дрожит:
— Помните мои правила устриц? Знаете, я когда-то всерьез обдумывала, стоит ли спать с Дунканом..
Объяснения Шей похожи на клубочек Бабы-Яги из русских сказок — пытаться следовать за нитью, прихотливо петляющей среди деревьев, далеко не то же, что идти по прямому шоссе.
— Хм.. Я должен ревновать? Или что?
— Нет. Кстати, Дункан — гей, но тогда я этого не знала. Подождите, я рассказываю. Я тогда как раз стала.. очень красивой старшеклассницей, — ее губы изгибаются в горькой усмешке. — У которой не было ни гроша за душой, и не было ни мозгов, ни талантов, ни смелости, чтобы заработать на жизнь как-то иначе, чем.. — Она резко вздыхает сквозь стиснутые зубы. — Ну вы поняли. Я продавала себя. Наверное, вы уже давно догадались, да?..
— Я мог лишь предполагать.
— В общем, я не была уверена, что смогу выжить без Дункана, и мне казалось, что я навсегда привяжу его к себе, если начну с ним спать. Девушки часто так думают про мужчин. Сразу скажу, что это не потребовалось: меня он всегда любил как сестру. Но суть не в этом. Я была готова с ним спать, потому что знала, что это безопасно — я бы никогда не влюбилась в Дункана. Мне всегда казалось, что влюбиться — это, знаете, как.. Как ножом по горлу. Вжик — и все, и ты себе не хозяйка. Понимаете? Впрочем, я знаю, что не понимаете, поэтому и рассказываю вам это.. Каждый раз, ложась с кем-то в постель, я..
Она прикрывает лицо рукой. Глухим голосом добавляет:
— Хотя какая постель — обычно это была машина или туалет..
Рактер касается другой ее руки, лежащей на столе:
— Необязательно рассказывать, если не хотите.
Пальцы Шей дрожат, но под его прикосновением постепенно расслабляются. Уже более спокойным тоном она говорит:
— Каждый раз, когда приходилось с кем-то переспать, я примеривалась, насколько это безопасно. Не только в плане угрозы для жизни, но и.. в плане чувств. Но ни Дункан, ни те, с кем мне в самом деле приходилось спать — они не.. Это были совсем не те люди, в которых можно влюбиться. Гопники, наркоторговцы, старые дрочилы, месяцами не стирающие одежду, ищущие приключений мальчики-мажоры..
Рактер кивает. Что за категории людей готовы переспать с малолетней нищей проституткой, он в целом представляет.
— Ясно. Не спать с тем, в кого можно влюбиться. Правило вполне в вашем духе.
Шей смотрит в сторону, избегая встречаться с ним взглядом, но продолжает говорить, хотя рассказ явно дается ей с трудом:
— Ну и.. Я явно в вас влюблена, и вы это знаете. Вы тот, кого этот запрет должен касаться в первую очередь. Но.. Сейчас все иначе. Вы меня поцеловали, и это было.. так хорошо.. не знаю.. страшно.. ни на что не похоже, — говорит она сердито.
Она снова прикрывает лицо руками, но внимательно следит за его реакцией сквозь пальцы.
Она выглядит неуверенной. Возможно, она хочет, чтобы он переубедил ее.
— Шей, я должен задать довольно бестактный вопрос. — Шей напрягается, но кивает. — Вы вообще когда-нибудь получали удовольствие от близости?
Шей вспыхивает, но похоже, понимает смысл вопроса.
— Д.. да. Иногда. Но..
Она замолкает, в ее ЭМ-волнах — полосы стыда и вины. Тени тех чувств, которыми для нее всегда сопровождалось это удовольствие — если его вообще можно так назвать. Когда ты вроде бы должна ненавидеть человека, с которым спишь, но тело раз за разом тебя предает.
— ..Обычно, если я под крэмом или много выпью, мне с этим проще, — подытоживает она.
Проще представить, что есть лишь удовольствие, а прицепа вины и стыда нет? проще забыться и не чувствовать вообще ничего? — гадает Рактер.
К черту, он не психолог. Зачем ему все это?
Затем, что его все еще манят замки и сейфы.
Ему приходит в голову: может быть, ее тайна — то, что делает ее такой особенной — это пережитая ей боль и унижения? Да, но не только они..
И тут все кусочки головоломки встают на место — он будто слышит щелчок.
То, что позволило Шей пережить все это и выстоять — вот что спрятано в этом сейфе. Сила.
Та же сила, что помогла одолеть Цянь Я.
Сила, которая ему нужна.
“Свойство силы — перетекать из одного сосуда в другой, подобно океану, когда меняется баланс..”.
— Шей, вы невероятно дороги мне.. наши разговоры, время, которое мы проводим вместе..
Она кивает:
— Да, и вы мне.. Вы, по правде, единственный человек, которому я про это рассказала.
— ..И после вашего рассказа я беру свое предложение назад. Теперь я понял, что это было очень грубо и жестоко — предлагать вам секс. Давайте останемся просто друзьями.
— Что?..
Всплеск удивления. Шей явно рассчитывала услышать от Рактера не это. Думала, что он будет настаивать, давить, переубеждать.
Но пожалуй, в ее жизни и так было слишком много мужчин, которые настаивали на сексе. Если даже человек, у которого ниже пояса только сталь, пластик и киберкожа, начнет к ней приставать, это будет попросту комично.
Тем не менее, возможно, она немного надеялась на это. Рактер внимательно наблюдает за ее эмоциями: к изумлению Шей начинает примешиваться обида и злость. Ведь теперь действительно можно сказать, что он ее отшил. И в то же время он видит среди разноцветья ее чувств некое облегчение. Странная смесь, но именно ее он и ожидал увидеть.
И Рактер продолжает, стараясь говорить как можно проникновенней: