Страница 12 из 30
Там мне объяснили, что, даже если ты посадил ее своими собственными руками, ее уже сфотографировал спутник. Значит, чтобы ее срубить, она должна основательно корнями повредить фундамент, чтобы рухнул твой дом. Желательно, прямо тебе на голову. И похоронить под обломками мужа-детей-собаку. Иначе это недостаточно уважительная причина, чтобы избавится от насаждения. В этом случае глобальный вопрос будет решать экологический департамент мэрии. Принципиальный и неподкупный, как все местечковые власти Испании. Иначе тебя ждет штраф и стресс, от которого надолго пропадет овуляция.
Каждый раз глядя, как в спину напряженно смотрит сосед и осыпает проклятьями божью старушку Донью Соль, мы решили подпилить сосне корень. Поэтому вскоре она засохла. В качестве последнего плевка из могилы сбросив на нас свои иголки. Все два мешка.
Поэтому, когда мы решили пожениться и собрать гостей на коктейль на лужайке перед домом, вопрос о трупе сосны стал ребром. «Она портит мне фэншуй и свадебные фотографии», – ныла я.
У моего мужа два высших образования и степень, полученная в Англии. Иначе как объяснить, что он, обвязавшись веревкой, полез на сосну с ручной пилой. Тогда я со всей отчетливостью поняла, что, когда он закончит ее пилить, он будет пребывать в объятиях рассеянного склероза и ни хрена не вспомнит, зачем он туда полез.
Ситуацию спас сосед, который одолжил ему пилу бензиновую. Она страшно шумела и воняла, но дело пошло явно быстрее. Еще он взял честное слово со всех жильцов нашей улицы, что никто не побежит стучать в мэрию, иначе он натравит на них свою собаку.
Пока жених отпиливал ее по кусочкам сверху, я в поте лица закапывала недавно проложенные трубы автоматического полива. Ибо, чтобы полить весь мой свежепосаженный к свадьбе сад, требуется не менее пятидесяти леек, что, согласитесь, работа. Мой будущий муж спускался с сосны, только чтобы попить и отлить. Хотя я уговаривала его не трудиться и ссать прямо сверху, дабы не терять драгоценного времени.
Меж тем закопанные трубы я хорошенько притоптала, чтобы никто не догадался, где они лежат.
Но выходные все-таки закончились, и, хотя он продолжал пилить в свете фонаря, от сосны все еще оставался нехилый пень. Его пришлось корчевать мне, как того требовал гребаный статус невесты.
Через два дня от сосны осталась одна воронка. Теперь ее полагалось закрыть, чтобы туда не свалились пьяные гости. А это, как минимум, КАМАЗ земли. Заказывать землю мы поехали в ближайший «Leroy Merlin».
Но сначала я не удержалась и заглянула в отдел бросовых товаров. Там я нашла три части шикарной веселенькой оградки. Ее отдавали почти даром. Еле отбившись от набежавших конкурентов, мы стали грузить его в машину.
Уже на стоянке я со всей неотвратимостью поняла, что никакой свадьбы не будет. Ни мужа, ни дома в Испании, ни газона, ни пальмы. Чемодан, такси, аэропорт будут, а свадьба – нет. Все это я прочитала на лице своего будущего мужа, когда он пытался засунуть треклятый забор в свой крошечный «Рено».
Он предложил оставить меня на парковке и отвезти забор. Но я представила лицо своей мамы в момент, когда он выгружает забор, а меня в машине нет, и пошла ва-банк. Пока он пошел в магазин покупать веревку, я затолкала в машину все три части, и мне даже удалось захлопнуть багажник. Но водитель влезал плохо, а пассажир не умещался вовсе. От отчаяния я сложилась вдвое и спряталась под досками.
Я, конечно, легко могла оплатить доставку или взять такси. Но я твердо вознамерилась стать испанской сеньорой и должна была показать себя с наилучшей, экономной стороны. Мой муж в машину сел. Он пребывал в сильнейшем стрессе и не отдавал отчета в своих действиях. Правда, потом у него свело мышцы шеи. И в день свадьбы голова его торчала из нового костюма немного вбок.
Мы ехали по скоростному шоссе со скоростью двадцать километров. Ведь, если бы пришлось тормозить, заборчик превратился бы в гильотину. И тогда бы мне, чтобы превратиться из невесты в домохозяйку, потребовалось бы еще неопределенное время.
При этом Мигель безостановочно бубнил, что, если нас сейчас тормознет дорожная полиция, он лишится прав, а я свадебного путешествия.
Сначала оградку требовалось отшкурить, затем покрыть антикором и покрасить в нарядный цвет. Это, видя состояние будущего зятя, вызвалась сделать моя мама.
С бюджетом на свадьбу вышла заминка. Мне выделили чуть менее пятидесяти тысяч евро. Все сбережения на тот день с учетом похоронных.
– Давай устроим свадьбу твоей мечты!!! – сказал он.
Я догадалась, что он меня проверяет. Я же не какая-нибудь Волочкова! Тут же вычеркнула из списка половину его гостей. Своих я решила вообще не звать, а ограничиться мамой, которая заменит нам няню во время свадебного путешествия. Но на его костюм я решила не скупиться. Костюм – вещь полезная. На нем можно на работу. А если аккуратно носить, то можно и полежать на похоронах. Ну не новый же, в самом деле, покупать на собственные похороны?
Отшкуренный и покрашенный блестящий заборчик полагалось установить так, чтобы визуально отделить нарядную лужайку от «огорода». То есть куска земли 2х3, в котором, помимо зияющей «Марсианской впадины», рос один помидор и два куста марихуаны.
Жених вооружился лопатой и, опа, был немедленно смыт фонтаном. Это он пробил трубу автоматического полива. Пока я держала бьющегося в конвульсиях Мигеля, мама (все же она была очень заинтересована, чтобы сбыть меня побыстрее и подальше), сама вылила эти пятьдесят леек в кусты и цветочки. И все с блуждающей улыбкой и бодрой походкой. Дескать, ни и что, пятьдесят леек, было бы о чем переживать!
Дальше было хуже.
У меня в кладовке висело свадебное платье. Длинное, белое, со шлейфом. Его мне одолжила жена старшего брата. А по моей фигуре подгоняла рукастая свекровь. Платье это мне нравилось очень. Строгое, элегантное, отделанное кружевами ручной работы. Оно на мне сидело как влитое, всего лишь надо было переставить на спине какие-то тридцать меленьких пуговичек, чтобы я смогла в нем дышать. Поэтому, бережно спрятанное от жениховых глаз, как того требовали свадебные суеверия, оно висело в кладовке.
Когда я влетела туда, чтобы срочно найти, чем бы заткнуть пробитую трубу, с полки упала открытая банка с черной масляной краской. Она шмякнулась об пол, залив все вокруг феерическими брызгами. Включая платье в чехле.