Страница 17 из 65
средства?
— Выделит, — бурчит Максим.
— Замечательно! — берёт слово Ляйсан, которая делает вид, что всё в порядке. И, с
одной стороны, правильно делает, но мне с нервами справиться сложно. — А ещё у моей
дочери день рождения! Она хотела пригласить некоторых одноклассниц, в числе которых
девочки из детского дома. Мне нужно непосредственно в детский дом обратиться или вы
можете нам помочь? Подарок не нужен! Просто присутствие. Будут аниматоры, торт,
праздник и…
— Я могу помочь! Я курирую этот детский дом. У меня хорошие отношения с директором! —
отзывается моя свекровь. — Они с радостью отпустят детишек! Считайте, уже
пригласили!
— Догнала! — восклицает Эстель и появляется около Максима. Касается его руки, и ровно
в эту секунду она замечает меня. Её глаза расширяются. Она переводит взгляд на брата
и…
— Я ничего не знаю! — отпрыгивает от него, виновато глядя на него. — Я здесь ни при
чём!
— Эстель? Ты что здесь делаешь? — недоумевает Ляйсан.
— Это моя мама… мой брат… — растерянно отвечает она, прекрасно понимая, что её
появление только больше всё усложняет и без того сложную ситуацию. — Мы здесь как
представители фонда. За детдомовских детишек отвечаем.
— Я это… пойду, наверное. В магазин надо! — выдавливаю первое, что приходит в голову.
— Расскажешь потом, что было!
Сбегаю, потому что прекрасно понимаю, чем всё может закончиться.
Если Андрей сейчас придёт и увидит Максима, то опять будет злиться. Мне свою злость
не покажет, но запрётся в своём кабинете.
— Ага… — кивает подруга.
Перевожу взгляд на Эстель, понимая, что влипла. Мысленно прошу её сделать хоть
что‑то, чтобы уладить ситуацию. Пусть отвлечёт брата, заболтает его! Всё что угодно!
Главное, чтобы не шёл за мной, потому что я не хочу этого разговора.
Подхватываю пальто, сумку и спешу на выход.
Громкие, торопливые шаги за мной намекают на то, что Максим пошёл следом. И сейчас он
вновь начнёт выяснять отношения.
За последний месяц, что мы не встречались, я думала, что он успокоился, принял
ситуацию и больше не будет меня беспокоить. Я даже вернула себе гармонию, но,
видимо, рано радовалась.
— Не иди за мной! — говорю, не оборачиваясь.
— Подожди, — просит он, продолжая следовать за мной по коридорам.
— Зачем?
— Я хочу извиниться! — произносит он, и я останавливаюсь. Оборачиваюсь к нему, но
жестом руки прошу его остаться там, где он сейчас находится — в двух метрах от меня.
— Слушаю, — заявляю, скрестив руки на груди.
— Хочу извиниться вначале за то, что тогда наговорил, — начинает он, поджав губы. — В
тот день,когда ты ушла. Я не считаю тебя виноватой. И хочу извиниться за то, что
недавно донимал. Я знаю,что Ира не моя дочь…
— Прощаю, — коротко произношу. — Это всё? Ну пока! — прощаюсь и, развернувшись,
продолжаю путь на выход. Андрей в машине. Попрошу его уехать отсюда, вместо того
чтобы он присоединялся к собранию.
— Постой, — Максим в несколько шагов настигает меня и хватает за руку. — Правда
прощаешь за то, что наговорил тогда? Я был на эмоциях… Год, как Маша умерла. Выпил с
горя и… Прости!
— Максим, закрыли тему, — с вызовом произношу. — У меня уже другая жизнь…
— Но ты меня прощаешь?
Ответить ему я не успеваю. Вначале я отлетаю, а затем вижу, как Максиму прилетает в
челюсть.
Чёрт!
А ведь именно этого я и боялась!
С ужасом смотрю на то, как Андрей наносит Максиму один удар за другим. Он успевает
несколько раз припечатать моего бывшего мужа в голову и один — в область печени,
прежде чем Максим берёт себя в руки и начинает ему отвечать.
Сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает. Кажется, что я разучилась
говорить.
Хочу их остановить, но не могу даже пошевелиться или окликнуть одного из них.
Как бы ужасно это ни звучало, но больно каждый раз, когда кому‑то прилетает. Кажется,
что они бьют не друг друга, а меня — всё сильнее и сильнее.
Хочу остановить их, защитить… Но не могу! Не выходит. Стою как статуя и с ужасом
смотрю на разбитую губу Максима, на кулак Андрея, весь в крови.
— Не трогай мою жену! Я тебя предупреждал! — рычит Андрей, но последнее слово глохнет
в звуке сильного хлопка о пол.
Боже!
Они катаются по полу, нанося друг другу удары.
— Стойте! — с трудом беру себя в руки и влезаю в их драку, пытаясь разнять их.
Сердце готово выпрыгнуть из груди.
Страшно!
За них!
За себя!
Но больше — стыдно!
Если кто‑то увидит… Позор!
Чувствую себя такой грязной…
Два мужчины дерутся из‑за меня! Два мужчины, с которыми я строила семью, совсем не
похожи на себя. Всегда спокойный и рассудительный Андрей кажется каким‑то
разъярённым зверем. Равнодушный к конфликтам Максим — так и вовсе гора пепла.
— Прекратите! — ударяю по спине Максима, нависшего над Андреем. — Оба! Живо!
Перестали! — рычу сквозь зубы. — Отпусти моего мужа! Немедленно! Андрей, прекрати! —
кричу, и мне удаётся достучаться до мужа.
Он ловит мой взгляд и, пропустив один удар, скидывает с себя Максима, поднимаясь на
ноги. Потирая ушибленную скулу, отходит в сторону.
— Прости… — виновато произносит, даже не глядя на меня. Стыдно.
— Ты! — подхожу ближе к Максиму. — Не приближайся ко мне и к моей семье! Тебе ясно?
Ты оставил меня несколько лет назад! И сейчас оставь! У меня другая жизнь! И у тебя
другая!
— Олеся…
Но я уже не слышу — иду на выход, чувствуя, что муж идёт позади.
— Олеся, прости… Я… Я не сдержался. Ярость захлестнула, когда я увидел тебя с ним… И…
— Не трогай меня сейчас, — прошу его, чувствуя слёзы на щеке. — Это было унизительно,
Андрей! — начинаю плакать.
— Прости, — насильно притягивает меня в объятия, из которых я пытаюсь выбраться ещё
несколько секунд, а затем сдаюсь. — Я не хочу вас никому отдавать… И… Прости! Мне
стало страшно, что я могу вас потерять… Тебя и Кудряшку…
— Андрей, я с тобой… Разве я тебе уже не говорила? Я не собираюсь уходить! Я не
собираюсь никого выбирать, потому что ты — то, о чём я мечтала! Ты лучший муж и
отец, но эта драка… Это…
— Виноват! Прости…
— Да не извиняйся… — бросаю ему. — Ты, оказывается, ужасно ревнивый! — задумчиво