Зверь без сердца

Глава 69

— Это.. Это невозможно! – выкрикивает смотритель. – Охрана, камеры, посты..

— Отдыхают, – коротко отрезает Александр, делая еще шаг.

Его щека дергается, отчего выражение лица становится жутким.

Сашин взгляд скользит по орудиям пыток, губы растягиваются, но это мало напоминает улыбку. Скорее обещание близкой смерти.

— Славная коллекция. Пригодится.

В тот момент, когда его внимание приковано к смотрителю, водитель, стоящий ближе к стене, смазанным движением устремляется к алебарде, но не успевает даже коснуться ее.

Александр, не меняя положения тела, лишь резко взмахивает рукой, и воздух рассекает блеск металла. Что-то похожее на спицу вонзается водителю прямо в плечо, намертво пригвождая его к деревянной стойке с доспехами. Тот кричит, больше от шока и ярости, чем от боли.

— В вашем ящике бога завалялось. – Саша достает из рукава еще одну спицу и не мешкая отправляет во второго оборотня, что приволок меня сюда.

Спица пронзает тому ногу насквозь, и из раны стремительно сочится кровь.

— Я задел артерию. На твоем месте я бы поспешил перетянуть ногу поверх раны, пока весь не вытек, – бросает Саша так, словно сообщает, что нужно захватить зонт из-за дождя.

Он расправляется с врагами безжалостно и стремительно. Одного пригвоздил, второго заставил бежать из подвала и искать, чем себя спасти. Теперь здесь, помимо меня, только смотритель замка.

Пригвожденный внезапно рычит, и я вижу, как его тело трансформируется. Но Саша в один миг оказывается рядом. Взмах кулака, прямой удар в лицо – и враг теряет сознание, так и не обернувшись.

Все это занимает какие-то доли секунды, до того быстро все двигаются.

Даже смотритель не теряется. Воспользовавшись моментом, он отступает в тень к стеллажу с инструментами. Его рука тянется к длинному узкому кинжалу с рукоятью из слоновой кости.

— Гибрид! – шипит он. – Нечисть! Думаешь, не найдем на тебя управу?

— Нет, – невозмутимо отвечает Александр. – Я думал, вы окажетесь умнее. Ошибся.

Его взгляд находит меня, прикованную к колонне, и на долю секунды ледяные озера его глаз становятся глубокими, как океанская впадина. На миг в этом подвале я вижу только его.

Пришел. За мной. Был тут с самого начала. Но как он оказался здесь быстрее нас?

— Как ты здесь оказался? – вторит моим мыслям смотритель, а сам прячет что-то за спиной.

Кинжал из слоновой кости описывает в воздухе серебристую дугу и проносится мимо шеи Саши так стремительно, что я не успеваю ахнуть. На его коже появляется красная полоса.

Когда смотритель успел так двинуться? Он не просто быстр – он невероятно, убийственно скор. Один взмах моих ресниц – и смотритель рядом, а моя рука оказывается зажата по локоть в какой-то механизм.

— Не двигайся, – обращается он к Саше, и мою руку пронзает такая боль, что я вскрикиваю.

Саша сносит его ураганом, тайфуном, цунами. Только мои волосы от резкого порыва воздуха двигаются, а через мгновение позади раздается грохот.

Шум стоит просто оглушительный. Смотритель пробивает своим телом деревянный стеллаж с железными ошейниками и наручниками, но не падает. Он отскакивает от обломков, как кошка, и выпрямляется, лишь смахнув пыль с плеча. В его руке вместо кинжала теперь короткий толстый кнут с металлическим наконечником.

Откуда он его достал? Выглядит пожилым, а настолько прыткий, что просто невероятно. Я даже не вижу его движений.

Однако Саше словно все нипочем. Он прет напролом, несмотря на то что ему навстречу рассекает воздух кнут. Саша выставляет руку вперед, ловит его и дергает противника на себя.

Я вижу, что его кожу рассекло, но Саша словно этого не замечает. А смотритель выпускает кнут и на секунду пропадает из моего поля зрения.

— Кто ты такой? – спрашивает Саша, скручивая кнут, который отобрал у врага, и осматриваясь.

При этом он двигается так, чтобы всегда держать меня за своей спиной. Как только смотритель пропадает, расстояние между нами стремительно уменьшается.

И тут со стороны лестницы вверх раздается оглушительный грохот, а потом звук железа по железу.

Саша поворачивает ко мне голову, осматривает с ног до головы и быстро освобождает. Когда он касается меня, когда встает близко-близко, по телу пробегает приятная дрожь. Сердце пускается вскачь.

— Что это был за звук? – спрашиваю я.

— Нас заперли, – собранно отвечает Саша. – Он ненормально быстр даже для оборотня.

Его низкий вибрирующий голос звучит у меня прямо над ухом, отчего по спине пробегают мурашки, но на этот раз не от страха.

Он стоит так близко, что тепло его тела проникает сквозь мой тонкий спортивный костюм, оттесняя подвальный холод. Запах пыли, дыма и его неповторимый аромат окутывают меня.

Саша не отстраняется, освободив мою кисть. Его руки, только что с легкостью крушившие врагов, теперь скользят по моему запястью, проверяя пульс, оценивая ссадины. Прикосновение немного резкое и в то же время невероятно бережное. Такое, что каждый мой нерв реагирует вспышками в мозге.

— В порядке? – спрашивает он, и его взгляд поднимается с моей руки к лицу.

В полутьме его глаза светятся голубым отблеском зверя и бушующей внутри силы. В них нет прежней ледяной отстраненности. Есть концентрация, ярость, но и.. что-то еще. Что-то, от чего мой собственный взгляд не может оторваться.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо, – говорит он с облегчением, и его большой палец на миг задерживается на моей коже, на внутренней стороне запястья, где бешено колотится пульс.

Он чувствует этот ритм, и уголок его рта дергается в почти неуловимой улыбке. Не торжествующей, а какой-то интимной, только для меня.

У меня голова кругом от того, что я вижу и чувствую.

Алиса, он ведь привез в клан свою истинную. Очнись!

Но он же спас меня, а сейчас так нежен. Почему, если я ему не дорога? Зачем меня спасать?

В этот момент со стороны глухой стены раздается лязг.

— Так я и думал, – говорит словно сам себе Саша.

Ситуация кричит об опасности, о ловушке. Но в этом замкнутом пространстве в свете догорающих факелов есть только он и я. И это безумие – чувствовать эту тягу, эту странную, всепоглощающую связь именно сейчас, когда всё рушится.

Он медленно отпускает мою руку, и кожа под его пальцами мгновенно холодеет, словно лишившись источника жизни.

— Держись рядом, – говорит он командным тоном, но теперь в нем нет прежней холодной отстраненности, а словно есть ответственность.