Страница 67 из 106
Любил ли я когда-нибудь Олесю всем своим существом? Беспокоился ли я о ней, как об Алисе? Серело ли мое лицо так, как сейчас, когда я вижу свое отражение в стекле аквариума, встревоженное из-за той, кого оставил в клане с предателем?
Никогда.
Меня никогда так не размазывало от желания поцеловать Лесю, как было с Алисой. Никогда не раскатывало от тревоги за ее жизнь.
Стоит признать, что я всегда больше думал о себе. Что Леся как истинная меня предала, не поддержала, сбежала. Сейчас же я поехал в столицу к той, кого клялся больше не видеть, чтобы отвести опасность от Алисы.
И это что-то новенькое для меня.
Как и чувство вины, которое внезапно проснулось после вопроса Никса.
— Был неправ, – говорю я, глядя прямо ему в глаза.
Говорю за все эти годы, все поступки. Не потому, что надо для обнаружения врага, а потому, что чувствую в себе силы это сказать. Потому, что считаю нужным сделать это.
Я не хочу винить кого-то в том, что произошло. Я хочу разобраться с проблемой, чтобы Алиса не пострадала из-за меня, как страдают все, кто оказывается рядом со мной.
Никс удивленно моргает, а потом хмурится. Говорит:
— А ты наконец-то повзрослел.
В этот момент из-за бетонной колонны выходит Бура. Он выглядит так, будто провел неделю в клетке с тигром: глаза ввалились, на щеке свежий синяк, одежда помята.
Взгляд его горит чистой, неразбавленной ненавистью. Ко мне.