Зверь без сердца

Глава 42

Открываю дверь и замираю на пороге. Мимо меня, затаив дыхание, на цыпочках проносят массивные коробки с холодильным оборудованием. Двое оборотней несут их легко, без видимого усилия, но шагают так осторожно, словно боятся разбудить спящего ребенка или потревожить хрустальный сон.

Эта картина – дикая сила, облаченная в ритуал почтительной тишины, на мгновение выбивает меня из колеи.

— Доброе утро! – негромко, в тон общей атмосфере, здоровается Еф, появляясь в дверях следом за несущими.

На нем идеально сидящий пиджак, словно он собрался на важную встречу, и только легкая тень усталости выдает его истинное состояние.

— Приняли несколько доставок по вашим заказам, все аккуратно располагаем.

Я вспоминаю, что указывала свой номер телефона, и тороплюсь достать мобильный. Экран чист – ни одного пропущенного вызова, ни одного уведомления. Это ощущение одиночества мне давно знакомо, но сегодня почему-то чувствуется особо остро.

Фух! Я уже испугалась, что, пока стояла под струями душа с Сашей, оглушенная поцелуем, не услышала звонка.

— А мне никто не звонил. Странно, – бормочу я скорее себе, пряча телефон обратно в глубокий карман просторных штанов.

— Грузовик подъехал – мы его сразу и взяли в оборот. Не волнуйтесь. – Еф делает легкий разъясняющий жест рукой. – Мы чужих на территорию не пускаем, процедуру приема грузов знаем досконально.

Я киваю, чувствуя странный комфорт от этой предсказуемости и порядка. От того, что есть кто-то, принимающий на себя эту тяжелую часть.

Помню, как в столовке нам самим приходилось разгружать картошку с края кузова грузовика, потому что водитель наотрез отказывался помогать. Я помню, каким он тогда показался мне ничтожеством, когда самодовольно ковырял в носу, пока мы корчились с девочками.

— Спасибо! – искренне благодарю я.

Мы идем по коридору, и спокойный ровный голос Ефа, рассказывающего о приемке доставки у них, действует лучше любой медитации. Но когда мы заходим в столовую, у меня вырывается легкий присвист. Я замираю на пороге, обводя взглядом царящий здесь хаос из картонных гор.

Десятки коробок стройными башнями стоят в разных углах, словно отобранные по категориям. Одни – большие и плотные, с намеком на скрытую в них технику, другие – поменьше, аккуратные, с логотипами товаров для дома.

Воздух пахнет свежим картоном, древесной стружкой и едва уловимым запахом нового пластика.

— Посуду сложили в левом углу. – Еф указывает рукой на аккуратную пирамиду. – Оборудование для кухни – вот тут. Ребята все установят и подключат. Химию и прочее отнесли в кладовку.

Я слушаю, киваю, стараясь запомнить, но часть моего сознания уже отключается от его слов и погружается в предвкушение. Ничто так надежно не лечит душу, не смывает следы чувственных бурь, как неторопливая, методичная распаковка чего-то нового, чистого, принадлежащего тебе по праву хозяйки. В моей жизни таких моментов было так мало, что я чувствую, как внутри зажигается маленький теплый огонек.

Я забываю об утреннем душе, о руках Саши на моей коже, о пожирающем взгляде. Сейчас есть только я и эти коробки, полные обещаний и возможностей.

Мне помогают два моих верных помощника – Женя и Витя. А вот противоречивый Антон сегодня даже не появляется. Впрочем, его отсутствие нависает в воздухе тихим невысказанным вопросом, и это даже к лучшему – меньше напряжения.

Я вскрываю первую коробку канцелярским ножом, который мне любезно протянул Витя. Под слоем пупырчатой пленки стоят стопки тяжелых белоснежных тарелок.

Беру одну и ощущаю ее прохладу и вес. Кручу в руке, проверяя на сколы и брак. Откладываю в сторону, беру следующую.

Действие становится ритуалом: шелест упаковки, звонкий стук керамики о столешницу, удовлетворение от покупки.

Перехожу к столовым приборам. Распаковываю набор ножей, вилок и ложек. Матовая сталь рукоятей удобно ложится в ладони. Все как я и представляла. Идеально!

Пересчитываю, сверяюсь со списком, расставляю по отсекам будущей сервировочной станции. Каждый предмет на своем месте – это капля порядка в океане хаоса, который стал моей жизнью.

Мне нравится, как каждая вещь занимает положенное ей место. Как заполняются ниши, как полнятся полки.

Бытовую химию нахожу в большой коробке в углу и выделяю для нее отдельную полку в подсобке. Расставляю бутылки и флаконы по назначению: для стекол, для поверхностей, для пола. Запах чистоты и лимона смешивается с запахом картона.

В это время на кухонном складе кипит работа. Двое оборотней, имен которых я еще не знаю, с легкостью, вызывающей зависть, перемещают старые стеллажи, собирают новые.

Глухой гул перфоратора доносится из будущей холодильной комнаты. Негромкие деловые переговоры мужчин создают фон, под который приятно и спокойно работается.

И вот в этот слаженный рабочий гул как солнечный зайчик впрыгивает Эмма.

— Всем доброе утро! – Ее голос звенит, нарушая сосредоточенную тишину.

— Почти полдень уже, – бросает на нее хмурый, но беззлобный взгляд Витя, не отрываясь от сборки промышленного миксера.

— Да ладно тебе. Пока поешь, пока дойдешь.. – хитро жмурится Эмма, и в этот самый момент мой желудок издает оглушительное протяжное урчание.

Звук настолько громкий и неожиданный, что все в радиусе десяти метров замирают. Даже перфоратор на секунду умолкает.

Вот уж не думала, что я громче перфоратора.

Эмма несколько раз моргает, переводя взгляд с моего лица на мой живот и обратно.

— Алис, а ты вообще ела сегодня?

Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как краска заливает щеки. «Да какое там ела? Зато какой душ приняла – закачаешься», – иронизирую про себя.

— А вчера? – В голосе Эммы проскальзывает неподдельное беспокойство.

Я лишь пожимаю плечами, пытаясь сохранить остатки достоинства. Поешь тут при таких фокусах Саши или стрессе от нового места работы и жительства, ага.

— Бросай все и пойдем, – заявляет Эмма, решительно забирая у меня из рук пачку вилок.

— Куда?

— Как куда? Есть. – Она хватает меня за руку и тянет к выходу, бурча себе под нос так, что я все равно слышу: – Глава, конечно, нечто..

Мы выходим из столовой и идем по бесконечным коридорам бывшего Дворца спорта. Свет из высоких окон льется золотистыми потоками, в которых пляшут пылинки. Улица встречает нас ласковыми, уже по-осеннему теплыми лучами и едва желтеющей листвой. После запаха новой техники, картона и пластмассы этот глоток свободы и простора пьянит.