Зверь без сердца

Глава 84

Воздух в подвале тяжелый, спертый, с кислым запахом немытого тела и чужого страха. Идеальное место для таких, как Серега. Для тех, кто проиграл и еще не понял, что это навсегда.

Он сидит в углу камеры, руки скованы за спиной обычными наручниками. Для оборотней это скорее обидная побрякушка, чем сдерживатель силы, но задержанный прекрасно знает, что избавься от них – и неприятностей станет больше. Поэтому Серега даже не дергается.

Он просил увидеться со мной, и я пришел, но спустя много часов.

— Явился, – пытается пыжиться он. – А я уж думал, ты там со своей поварихой засиделся. Как она, кстати? Еще дышит?

Злость привычно дергается где-то в груди, но я ловлю ее раньше, чем она успевает разгореться. Смотрю на Серегу и вижу то, чего не замечал раньше: мелкую дрожь в пальцах, расширенные зрачки, нервный тик.

Он боится. Прикрывается бравадой, как рваным одеялом во время лютого мороза.

— Прекрасно, – отвечаю спокойно, проходя в центр камеры и останавливаясь в двух метрах от него. – И будет еще лучше, чего не сказать о тебе.

— Ой, да ладно! – Он дергает плечом, пытаясь изобразить безразличие. – Что ты мне сделаешь? Убьешь? Так это даже лучше. Героем стану, мучеником за правое дело. Цели своей добьюсь – тебя признают невменяемым.

Я молчу, зная, что тишина работает лучше любых слов. Она кормит самые сокровенные страхи, делает их просто огромными.

Серега держится секунд десять, а потом начинает ерзать на полу.

— Чего вылупился? Не смотреть же на меня пришел.

Я продолжаю молча смотреть на него, видя, как он все больше накручивает себя.

— Альфа с пеленок! Ментальная дубина! Папенькин сынок! – вырывается из Сереги такая злость, что я с удивлением слушаю. – А я? Я пахал как проклятый, терпел твои выходки, подставлялся под удары, а ты даже имени моего запомнить не мог! «Эй ты, подержи!» Я для тебя всегда был пустым местом.

Он плюется словами, и в них вся его правда. Мелкая, убогая, но для него самая что ни на есть настоящая.

Зависть – вот что двигало им все эти годы. Не амбиции, не жажда власти. Обычная гнилая зависть к тому, у кого получилось. Не желание стать лучшим, а желание унизить меня и подняться за этот счет самому.

— Ты прав, – говорю я спокойно, чувствуя абсолютный штиль на душе, и он застывает с открытым ртом. – Я не замечал тебя, потому что был занят выживанием, контролем, попытками не убить никого своим даром. Но ты, Серега, заметь, тоже видел только себя и свои обиды. Никто тебя не принуждал ни к чему.

Он сглатывает, и кадык дергается на тощей шее.

— А какой у меня был выбор? Так я хотя бы был другом сына главы, а не подобранным гибридом-сиротой, которого все шпыняли. У тебя с детства было все.

Я смотрю на него и чувствую разочарование:

— Ты потратил столько сил, чтобы мне нагадить.. Направил бы на свой рост – давно бы свой клан сколотил, семью завел. Но зачем, верно?

— Заткнись! – сипит он. – Ты же хочешь знать про капсулу в своей девчонке? Давай сделку. Отпускаешь меня – я говорю, что это и как отключить. Без меня даже гений Леон будет бесполезен.

Вот оно. Ради этого он и просил увидеться с ним. Думает, что козырь у него в рукаве.

— Ты уже проиграл, Серега. – Я складываю руки на груди. – Дорогие мне люди в безопасности. Мой отец, твой глава между прочим, готов с тебя шкуру спустить – только дай. И ты еще торгуешься?

Он бледнеет, но держит удар.

— Потому что ты не сможешь жить, зная, что в любой момент можешь убить свою повариху. Ты же ментальный калека. Зверь в тебе всегда был сильнее человека. Лину убил и эту убьешь. Это твоя суть, гибрид.

Слова бьют туда, куда он целил: в старую незаживающую рану. В страх, который я носил в себе годы. Но я также чувствую, что моя незаживающая рана стала твердым рубцом.

Да, события прошлого всегда останутся в моей памяти. Это мой болезненный опыт, который случился. Этого не изменить, и я сделаю все, чтобы этого не повторить. Теперь я в этом уверен.

— Давай, – шепчет он, подаваясь вперед. – Сорвись. Покажи, кто ты есть на самом деле. Прихлопни меня менталом, как муху. А твоя повариха пусть подыхает следом. Хорошая сделка, а?

Я смотрю на его жалкое, перекошенное злорадством лицо, на нервно дергающийся кадык и отчетливо понимаю одно. Все эти годы я ненавидел в себе зверя, боролся с ним, подавлял, пытался отгородиться, но сейчас он часть меня, которой я владею так же хорошо, как правой рукой.

Часть, которая любит Алису так остро, что готовa разорвать любого, кто посмеет ей угрожать. Часть, которая сейчас смотрит на Серегу и не чувствует ни злости, ни ярости – только ледяное, кристально чистое спокойствие.

— Ты ошибаешься, – говорю я, и мой голос звучит ровно, как никогда. – Зверь – моя сила, которую я наконец-то принял.

Серега моргает, не веря. Он ждал вспышки, истерики, ментального удара, а я стою и просто смотрю на него. Внутри не чувствую ни дрожи, ни жжения. Только ровный, мощный гул единства с собой.

— Чего ты ждешь? – сипит он, и в его голосе впервые прорезается настоящий страх. – Давай! Убей меня!

Мне его жалко. Он готов положить свою жизнь, лишь бы сделать мне плохо.

— Нет. – Я качаю головой. – Я не убью тебя, Серега.

Он замирает, а я наклоняюсь к нему.

— Ты останешься до конца жизни в клетке с мыслями, что проиграл тому, кого считал калекой. Это и будет твоим наказанием.

Он дергается, пытаясь встать, но я делаю шаг на него, и он тут же замирает.

— Нет! Не смей! Добей меня! – просит он, но в голосе уже не злость, а истерика. – Тебе же нужен антидот!

Я разворачиваюсь и иду к выходу. У двери останавливаюсь не оборачиваясь и говорю:

— Расскажешь формулу – получишь нормальную камеру и передачу раз в месяц. Будешь молчать – сгниешь в самой убогой из камер. Выбор за тобой.

— Да пошел ты! – орет он в спину. – Раз ты со зверем в ладах, тебе антидот и не нужен.

Я выхожу, и тяжелая дверь захлопывается, отсекая его крики.

В коридоре меня ждет Еф. Смотрит вопросительно.

— Переведи его в камеру 03.

— Будет сделано, глава. – Еф делает пометку в планшете, потом поднимает на меня вопросительный взгляд. – Насколько камеру заполнять водой?

— Пока только по щиколотку.

Хоть я и контролирую зверя, от мысли, что в Алисе есть что-то инородное, мне нехорошо. Мне не нужен антидот Сереги. Я знаю, что гений Леон решит эту задачку наилучшим образом. Но я хочу, чтобы тот, кто посмел перейти мне дорогу, кричал в раскаянии, а его никто не слышал. Камера 03 для этого лучший вариант.

Никто не смеет поднимать лапу на мою истинную и мою мать.