Страница 38 из 39
К сожалению, я не знаю…
К сожалению, я не знаю их фамилий. Лишь немногих знаю по именам. Но здороваюсь почти со всеми. И почти все они здороваются со мной.
Они – это наши старики из Форест-Хиллса.
Вспомните раздражительных советских пенсионеров. Вспомните их усталые, хмурые лица. Их дешевые папиросы. Их черные пальто и бесформенные скороходовские туфли. Их возбужденные, недовольные голоса:
– Я, мамаша, Перекоп брал! А ты мне чекушку без очереди не даешь…
А теперь пожалуйте к нам в Форест-Хиллс.
Вы только посмотрите, как одеты наши старики! Как они моложавы и элегантны! Как доброжелательны и бодры!
Среди молодежи еще попадаются наглецы и грубияны. Старики же неизменно вежливы и корректны.
Люди нашего возраста порой ругают Америку. Пожилые люди оценивают ситуацию гораздо трезвее. Хотя перестройка им стоит куда больших усилий. Язык дается с большим трудом. И пережитое напоминает о себе более властно…
Старики веселее, оптимистичнее нас. Среди молодежи больше распространено уныние. (Которое лишь издалека напоминает величие духа.)
Пожилые люди знают:
Уныние страшнее горя. Ибо горе есть разновидность созерцательного душевного опыта. Уныние же – сон души…
Старики не меркантильны. Они звонят мне в редакцию:
– Материально я вполне обеспечен. У меня есть все и даже больше. Но знаете, хочется чего-то еще… Вот и написал о том, что пережил…
Так попала к нам глава из повести Лейзера…
От пожилого человека не услышишь:
– А что я с этого буду иметь?..
Старикам важнее давать, а не брать.
И еще одно соображение. Именно старики – наиболее требовательные, дотошные и взыскательные читатели газеты. Именно старики нам пишут чаще других. Чаще других звонят в редакцию.
Старики поддержали нас в трудные месяцы. Старики нас ругают за промахи и ошибки…