Леди и драгхар

Я кое-как вылезла из липкого от воды платья и надела халат. Моей магии не хватило даже на то, чтобы высушить свежепостиранное белье, и я долго искала место, где можно было повесить его сушиться. В итоге развесила на спинке стула гостевой комнаты и закрыла за собой дверь.

Халат доходил мне до пят, но под ним я была абсолютно голая. Верх легкомыслия – идти в таком виде в спальню к мужчине, но это же дохлый драгхар. Ничего страшного, верно?

Я поднялась в спальню и заглянула внутрь. Драгхар спал. Мои осторожные шаги заставили его веки трепетать, и он открыл глаза.

— Вивьен. – Лейвар из-под ресниц смотрел так, что мне резко стало жарко.

Однако это заставило лишь крепче стянуть на шее края халата.

— Лейвар, вам лучше? Простите, я не знала, что вас нельзя охлаждать.

Драгхар молча смотрел на меня, медленно разглядывая с головы до ног.

— Это мой халат, – наконец сказал он.

— Можно я его одолжу? Мое платье промокло.

— А если я скажу нет, вы его тут же снимете? Тогда – нет! – тихо засмеялся нахал.

— Ни за что! – возмутилась я.

— Можно вопрос? – Лейвар закрыл глаза.

Так он казался безопасным. Почти мирным. Но когда открывал, смотрел этим своим плутовским взглядом, и я.. я..

— Спрашивайте.

— На вас есть белье?

Меня никто так в жизни не унижал. Ни один человек, ни один драгхар не смеет со мной так обращаться – ни дохлый, ни полудохлый, ни во цвете лет.

На языке так и вертелись слова, которые я слышала от конюха, когда у него что-нибудь не получалось, но я крепко сцепила челюсти и развернулась на месте.

В гостевой спальне собрала мокрое платье и белье, завязала узлом, чтобы ничего не вывалилось, и пошла к выходу.

— Яша, где документы, что были при хозяине? – спросила я у возникшего на пути домовушки.

— Хозяйка, а вы куда?

— Яша, мне нужны мои документы.

И почему я сразу не забрала их у драгхара? Подумала, что раз у меня украли сумочку, то у него будет сохранней. А что, если он не отдаст?

Домовушка повернулся в сторону комода в холле, и я увидела не закрытый до конца ящик.

— Они там?

— Хозяйка! – Яша тут же подскочил к мебели, задвинул ящик. – Зачем вам документы? У нас хозяин еще болеет, проводить не может.

— Я сама себя провожу.

Должно же быть тут человеческое посольство? Вот туда и отправлюсь.

Я попыталась мягко подвинуть Яшу, но домовушка стоял насмерть. Нужно было как-то отвлечь его на драгхара, а со второго этажа как раз раздался шум.

— Твой хозяин на себя таз со льдом опрокинул! – охнула я.

Яша тут же рванул с места с криком:

— Сейчас спасу-у-у!

А я быстро выдвинула ящик, достала документы и нашла свои. Это в консульстве драгхаров меня записали на слепок ауры, а потеряй я их визу талантов – и все.

Я прижала маленькую книжечку к себе и вышла в ночь. Пока я торопливо шагала по дорожкам сада, одновременно ждала и боялась окрика драгхара. Когда вышла на улицу и устремилась по дороге, то с каждым шагом все замедлялась и все чаще оглядывалась по сторонам.

Страшно. Чужой город, чужой континент, драгхары вокруг. А я в халате иду такая гордая и независимая.

Я оглянулась, не зная, была бы я рада или разочарована, если бы увидела там Лейвара или хотя бы Яшу. Но позади никого не было.

Конечно, драгхар же едва дышит. Зато пошлости говорить не забывает! Как он изменился, стоило только домой попасть. Удивительно просто.

Обращается как с угольком!

Я то себя накручивала до трясучки, то сомневалась до порыва вернуться. То мучилась совестью за испорченные магические потоки и оставление больного одного, то готова была вернуться, чтобы как следует отходить его полотенцем, как однажды наша кухарка своего мужа за измену.

И тут я поняла, что забыла сережки. Те самые, что подарила сестренка. Я уже без того потеряла сумку с портретами родителей, подаренными Адой. Разбила артефакт магпочты. Украшение – это единственная ниточка, что связывает сейчас нас с сестрами. Я не могу оставить серьги.

Я резко развернулась и вздрогнула, потому что в двадцати шагах от меня шли два драгхара. Они тоже остановились.

Они же идут по своим делам, верно? Не за мной?

Но идти сейчас навстречу им было дико страшно. С другой стороны, что мне делать?

Я посмотрела вперед. Может, дойти до ближайшего поворота, а там попробовать обойти?

Точно, так и сделаю!

Я снова поторопилась вперед, ощущая сильную тревогу. Волосы на голове так и шевелились. Я еле-еле дождалась поворота, чтобы туда завернуть.

Они просто идут по своим делам. Ведь в моем королевстве тоже полно людей, которые спешат по своему маршруту, верно? Но ночью? Ночью особенно страшно.

Я посмотрела назад и заметила, как драгхары поворачивают за мной и прибавляют шаг. А вот это плохо, очень плохо!

— Уголек, не торопись! – крикнули они.

И я побежала еще быстрее.

О чем я только думала, когда рванула в ночь в одном халате, под которым нет ничего, кроме гордости? Обычно это у нас Эми – горячая голова, которая сначала делает, а потом думает. Так что со мной стало?

В доме драгхара было полно комнат, в которых я могла дождаться и утра, и когда платье высохнет. А теперь что? От чего бежала с таким усердием, к тому и прибежала? К участи уголька?

Если я выживу, сестры засмеют меня, если узнают эту историю. Так и представляю вытянутые лица близняшек, которые не узнали бы свою вечно взвешивающую каждый шаг старшую сестру. Эми бы непременно сказала, что я стала смелой, да не туда.

Подумаешь, сказал мне пошлятину. Не умерла от этого! А теперь очень даже возможно. Лейвар, по крайней мере, не сделал мне ничего плохого.

Я готова была себя треснуть. Отдала бы все что угодно, чтобы вернуться в прошлое, но такого артефакта, увы, не существовало.

На надгробии, стоящем на чужбине, напишут: «Гордая, но мертвая человечка».

Я раньше не понимала, когда папа говорил: «Надо учиться на чужих ошибках, свои не всегда можно вынести». А теперь в полной мере осознала, что он имел в виду. Эту ночь я могу просто не пережить.

Нет ничего дороже жизни. Надо выбраться из этой передряги любой ценой. Но как, когда полы халата путаются под ногами, мешая бежать? Когда два драгхара сильнее, быстрее и на своей территории?

Смех позади чуть не остановил мне сердце. Они близко. Очень близко!

Что у меня есть? Только мой дар. Но если показать, что я могу искать золото, то не стану ли я тайной рабыней, которую используют и берегут как зеницу ока?

Думай, голова. Думай!