Вместо меня

Глава четвертая

На девушке было кашемировое бежевое пальто, сапожки и берет. В руках она держала огромный зонт, на сгибе локтя висела сумочка. Несмотря на то что вещи на ней были явно дорогие и современные, во всем облике чувствовалось нечто неуловимо старомодное и хрупкое, будто она попала в Чернопадь прямиком откуда-нибудь из дореволюционного Петрограда.

Я подумал, что девушка выглядит в этом захолустье неуместно, словно попала сюда по ошибке. Хотя, пожалуй, «старомодное» – неверное слово, это была девушка на все времена. Я отвел глаза, сообразив, что слишком долго на нее смотрю. Впрочем, она этого не заметила: снимала пальто, пристраивала зонтик, не забыла бросить взгляд в зеркало.

Сняв пальто, девушка осталась в коричневом трикотажном платье, плотно обхватывающем ее стройную фигуру. Она была очень молода – не старше двадцати пяти – и хороша собой: нежные черты, большие оленьи глаза, темно-русые волосы.

– Сонечка, здравствуй, милая, – пропела Наташа. – Покушать пришла? Давай-давай, проходи.

Она повела рукой в сторону зала, и девушка – по всей видимости, София – машинально проследила за ее взмахом, повернула голову и увидела меня.

Что-то изменилось в ее лице, но я не понял, что. Девушка заняла столик наискосок от меня.

– Курочка сегодня жареная. Принести тебе?

Соня коротко отрицательно мотнула головой.

– Спасибо, Наташ, я только салат возьму. И какао с булочкой.

В этом «какао с булочкой» было что-то трогательное и немного детское.

Наташа неожиданно повернулась в мою сторону и произнесла:

– Видите, какие картины у нас? Это все Сонечка рисовала! Она наша местная знаменитость, всегда желанный гость!

– Наташа, что ты…

– А что? Неправда разве? Знаменитость и есть! Сонечка в прошлом году ездила в Екатеринбург, на конкурс, приз получила. И вот свои картинки нам подарила, для красоты! – простодушно сказала Наташа, и я был уверен, что слово «картинки» вряд ли пришлось художнице по вкусу.

Однако она не стала возражать.

– Вы очень талантливы, – обтекаемо сказал я, и Наташа удовлетворенно кивнула.

– Да, очень. Ладно, пойду на кухню скажу, проверю, как там ваш заказ.

Наташа ушла. Соня сидела спиной ко мне, уткнувшись в телефон, и я был уверен, что она чувствует себя смущенной. Мне, если честно, тоже было не по себе, словно от меня чего-то ждали, а я не мог понять, чего именно.

К счастью, снова появилась Наташа, принесла тарелки с едой для меня, потом – Сонин заказ, и мы занялись едой. Я уже успел расправиться с борщом – наваристым, красным (терпеть не могу, если борщ коричневатый, с переваренной свеклой), – и приступил к пюре с котлетой и салату.

– Дождь все никак не перестанет, – сказала Наташа.

Мужчины, похожие на братьев, подошли к стойке, чтобы с ней рассчитаться, и один из них сказал, что и завтра обещают дожди.

– Все, теперь уж так и будет, сначала дождь, потом снег, морозы. Темень одна, – вздохнула Наташа.

– У нас еще разве темень, – возразил один из условных братьев, постарше, – вон в Норвегии, говорят, зимой солнце вообще над горизонтом не поднимается, световой день такой короткий, что почти всегда темно. Народ прям не выдерживает, вешается.

Второй мужчина, который оплачивал счет, убрал кошелек и пошел к вешалке.

– Хорош болтать. У нас и без всякой Норвегии – хоть вешайся.

Выдав эту глубокомысленную фразу, он надел куртку и вышел. Товарищ последовал его примеру.

Я еще доедал свой ужин, когда Соня поднялась из-за стола.

– Спасибо, Наташа, сколько я должна?

Сейчас она уйдет. Я поймал себя на мысли, что не могу этого допустить. Мне не хотелось, чтобы она вот так встала и исчезла, и я больше никогда ее не увидел.

Я сказал себе, что мне попросту любопытно, откуда в Чернопади взялся этот эльф, воздушное хрупкое существо, почему она не уезжает в более подходящее место. Разве не все художники стремятся в столицу, к выставкам и галереям?

Соню я нагнал уже на улице. Поспешно рассчитался с Наташей и выбежал за Соней, поймав понимающий и слегка неодобрительный взгляд официантки.

Соня быстро шла по улице в сторону «Дивьи». Зонт в ее руках покачивался в такт шагам.

– Простите, – проговорил я, и она чуть вздрогнула. – Не хотел вас напугать, но нам, кажется, по пути. Мы только что виделись в «Уралочке».

Соня остановилась, поглядела на меня и улыбнулась.

– Помню. У меня не настолько плохая память. Вы промокнете без зонта.

Мы двинулись по улице, спрятавшись под ее зонтиком.

– Я не представился, меня зовут Роман. Приехал в город, чтобы…

Соня перебила меня:

– Роман? Роман Аверьянов? Я знаю, кто вы!

– Только не говорите, что читали мои книги.

– Читала, – ответила она. – «Пожнешь бурю». Мне понравилось. Но я не знала, как вы выглядите, поэтому не поняла, что вы – это вы.

– В каком смысле?

– Я знала, что она наняла писателя, чтобы расхвалил «Дивью», – в тоне девушки явственно звучала неприязнь, – но не знала, что это Роман Аверьянов. А может, знала и забыла. Я рассеянная. Теперь все встало на свои места.

– София, – начал я, но она снова перебила:

– Соня. Зовите меня Соней. Мне не нравится имя София. Оно пафосное, и этот звук «ф» меня раздражает.

Девушка определенно была необычная.

– Мне ни в коем случае не хочется вас раздражать, Соня.

Некоторое время мы шли молча, но неловкости в молчании не ощущалось. По всей видимости, Соня, несмотря на легкую эксцентричность, была из числа людей, в чьем обществе приятно и говорить, и молчать.

– Выходит, мы с вами живем где-то поблизости. – Я решил возобновить разговор. – Меня поселили в гостинице на территории предприятия.

Соня все еще молчала.

– Мне повезло, что мы идем в одну сторону, если бы не вы, я промок бы насквозь.

Звучало так, будто старый ловелас решил приударить за молоденькой дебютанткой. Пожалуй, мне стоило заткнуться. Тем более что я не собирался ухлестывать за Соней и вообще за кем бы то ни было. Не был никогда соблазнителем юных девиц и начинать не собирался.

Она вдруг нахмурилась.

– Вовсе не обязательно стараться меня развлечь приятной беседой. Я понимаю, общаться с такой, как я, – не такое уж большое удовольствие. Наташа слишком добра, но для большинства я изгой.

– О чем это вы? Красивая и талантливая девушка не может быть изгоем!

Соня хмыкнула.

– Про мой талант вам ничего не известно. Вы что, разбираетесь в живописи?