Вместо меня

Последний школьный звонок прозвенел для нас почти двадцать лет назад, и с тех пор многое изменилось. Макс внешне теперь не просто не похож на себя прежнего – его будто выкрали и заменили полной противоположностью. Нынче он толстый, неповоротливый, абсолютно лысый и больше не носит очки, потому что сделал операцию и у него отличное зрение.

Истории Макс тоже не рассказывает – он их читает: долгое время работал редактором в издательстве «Фабула», где мечтают печататься все начинающие авторы, а не так давно открыл свое собственное издательство – «Максимум».

Писателем же стал я. Вот такая ирония.

– Ешь давай и не выделывайся, – сказал Макс. – И послушай, что тебе умный человек скажет.

– Зеркала нет, поэтому не вижу здесь умных, – вяло проворчал я.

Мы с ним обожаем пикироваться и подкалывать друг друга. Вернее, обожали. Теперь я вообще ничего не люблю, ничего не хочу и ни к чему не стремлюсь.

Говорят, это депрессия. Я не спорю.

Макс отложил вилку и промокнул губы салфеткой.

– Послушай, Ромыч, – проговорил он уже совершенно серьезно, и я сразу понял, что лучше мне и в самом деле его выслушать. – Ты одаренный человек, многообещающий автор. Но обещаешь уже слишком долго, это нехорошо. «Максимум» – коммерческий проект, мы должны зарабатывать, нас никто сверху не финансирует.

Я не перебивал, хотя ничего нового Макс пока не произнес. Мой школьный друг был первым, кто в меня поверил, когда я начал писать тексты. Он не смеялся надо мной и умудрился что-то во мне разглядеть – может, потому что внимательно вглядывался. Макс был моим редактором в «Фабуле», именно он убедил руководство издать мой роман и дать мне шанс проявить себя. Короче, я ему многим обязан. И когда Макс открыл свое издательство, я пошел за ним.

Мы оба думали, что преуспеем, были полны надежд, но преуспел только Макс. Со мной случилась беда – и с той поры я не могу войти в колею.

– Твои детективы стабильно продавались, у тебя есть имя и постоянные читатели. Как ты помнишь, мы запустили твою новую серию. Серию, Ромка! А это не менее двух книг в год – вот что ты обещал. А что в результате? А в результате ты меня подвел.

Это чистая правда. Я оптимистично задумал серию триллеров, хотел писать о профайлерах – модная тема, выходившая тогда на пик популярности, и Макс немало вложил в рекламу, раскрутку проекта: он был уверен, что мои триллеры станут хорошо продаваться.

Вот только я написал лишь одну книгу. Неплохую, даже хорошую, читатели ждали продолжения серии. Но случилось то, что случилось.

Напрасно Макс и читатели рассчитывали на меня. Уже больше года я не могу выдавить из себя ни строчки.

Автора, который перестал писать, забывают быстрее, чем певца или актера. Те хотя бы могут перепевать старые хиты или светить лицом. А что может писатель, у которого кончились слова?

Свято место пусто не бывает, поляну занимают более расторопные и продуктивные. То, что Макс продолжал верить и ждать, когда я закончу книгу (он не знает, что я ее даже не начинал), можно объяснить лишь его исключительной наивностью, ностальгией по школьным годам и трогательной верностью дружбе.

– Понимаю, Макс. Я скотина, неудачник и бездарь.

– Прекрати себя жалеть, – поморщился он. – Ты не такой человек. Да, оказался в сложной ситуации, но ты справишься. Просто нужно прекратить зацикливаться. Принять: ты не изменишь того, что случилось.

Он наклонился ко мне через стол.

– Возьми себя в руки. Мы оба знаем, почему ты не можешь нормально работать: ты думаешь о ней каждую минуту, и это уже не любовь, а раненое самолюбие. Не спорь! Хватит, Ромыч, отпусти ситуацию! Полина ушла от тебя. Она тебя бросила – и ты не сможешь ничего с этим сделать. Она живет где-то, у нее есть другой, она счастлива, так будь мужиком, скажи себе: да пошла она, эта гадюка! Всю жизнь теперь коту под хвост из-за блудливой бабенки?

У меня перехватило дыхание, захотелось вмазать ему, но накатили слабость и тошнота. Не хватало, чтобы меня вывернуло наизнанку прямо за столом в ресторане! Я привстал, собираясь выйти, но Макс меня остановил:

– Не психуй! Ты знаешь, что я прав. Признай это – и вернись в строй.

Тошнота отступила. Вероятно, паническая атака – такое со мной периодически случалось.

Макс смотрел мне в глаза, держа за руку. Убедившись, что я успокоился, сделал глоток вина.

– Ромыч, я серьезно. Тебе нужно сменить обстановку. Пора оклематься и жить дальше. Короче, ты поедешь, напишешь эту заказуху, проветришь голову, заработаешь денег, а потом вернешься – и я запру тебя в квартире, чтобы ты засел за ноутбук и выдал мне шикарный, бомбический роман, который взорвет книжный рынок и вернет тебя в строй. Понял? – Он посмотрел на меня и вздохнул. – Иначе я тебя знать не желаю, носиться с тобой больше не буду. Можешь хоть дворником устроиться, хоть с крыши сигануть, мне все равно.

Я знал, что Макс прав. Денег у меня нет, кредитные карты почти пустые. Менять сферу деятельности нет ни сил, ни желания, а писательская карьера висит на волоске. Хочешь или нет, придется соглашаться.

Ответить я не успел, но Макс все понял по выражению моего лица и удовлетворенно кивнул.

– Вот и славно. – Он глянул на часы. – Обеденный перерыв закончился. Вернемся в офис, и я посвящу тебя в подробности.

Пару часов спустя я ехал домой. В голове была звонкая пустота, в душе – странное ощущение. Я чувствовал, что поступаю правильно, разумно, но в то же время думалось, что свершается нечто неотвратимое, то, что изменит мою жизнь навсегда. Согласен, формулировка банальная – особенно для писателя, но именно так мне казалось.

Макс купил билет на поезд до Екатеринбурга: отправиться в городок под названием Чернопадь мне предстояло уже завтра. Здесь сел – там вышел, никакой суеты и пересадок, на вокзале меня встретит сотрудник предприятия и отвезет в Чернопадь.