Сыграй со мной

Глава 3

Кара

— Не дёргайся, — цокает Хейли, пока пытается накрасить мои ресницы блестящей тушью.

Я тяжело выдыхаю. За что мне это наказание? Меня коробит от одной лишь мысли, что кто-то приближает инородные предметы к моему лицу…

— К чёрту эти блёстки! — рычу я, отклоняясь от её руки со щёточкой. — Может, и так сойдёт?

Я надеюсь, что она сжалится надо мной и перестанет насиловать моё бренное тело экспериментами.

Хейли стонет и начинает прыгать на месте, не желая сдаваться и принимать поражение.

— Ну пожалуйста, Кара! — умоляет она. — У тебя такое замечательное платье! Блёстки должны сделать твой взгляд просто невероятным!

— Замечательное платье?! — прикрикиваю я в полном ужасе. — Да у меня трусы длиннее юбки, а про рукава-сеточку вообще молчу!

— Оно сексуальное! — твёрдо возражает Хейли. — Это винтаж, дурында!

— Это пошлятская срамота! — не соглашаюсь я. — Ты заставила меня это надеть!

— Это было лучшее платье из всего того, что ты показывала мне! — не унимается Хейли. — Позволь мне накрасить твои ресницы. Ты их никогда не красишь, а они заслуживают внимания! Тебе, сучка, повезло родиться с такими длинными чёрными ресницами!

Я сдаюсь. Мне не выиграть этот бой против упорства Хейли сделать меня красивой и привлекательной.

— Ладно, — вздыхаю я, надувшись. — Только побыстрее и поосторожнее.

— Есть, мой капитан! — дразнится Хейли, возвращаясь к моим ресницам.

Вообще-то я надеялась, что температура захватит моё тело и я останусь дома в постели, но животворящие таблетки мамы сделали чудо — я чувствую себя слишком хорошо для той, кто ещё утром не мог дышать и нормально соображать.

И вот мы здесь: собираемся на вечеринку.

Я купила платье на распродаже. Оно идеально вписалось в дресс-код: бордово-чёрный.

Маленькое бордовое платье, поверх обшитое чёрным гипюром, подчёркивает мою фигуру во всех нужных местах. Идеальный вырез, открывающий вид на тонкую шею и очертания груди. Расклешённые рукава — конечно, только сетка, но в душе мне нравится: симпатично и дерзко.

Через несколько минут Хейли отскакивает назад и хлопает в ладоши:

— Вуаля!

В зеркале на меня смотрит кто-то другой. Стрелки, подводка, ресницы — я даже не знала, что могу так выглядеть. А румянец на щеках… это вообще я?

Я похожа на куклу, которую осталось завернуть в подарочную упаковку и отдать покупателю.

— Заканчиваем и выходим! — кричит Хейли из шкафа. — Я вызываю такси!

Господи, почему я согласилась пойти на вечеринку? Я ведь могла остаться дома под одеялом с чипсами и газировкой…

***

Я потягиваю из белого бумажного стаканчика сомнительного происхождения пунш. Водка горчит на кончике языка, и мне хочется непременно поморщиться, но я всё-таки на вечеринке, а не у себя дома, чтобы выпендриваться по поводу выпивки.

Хейли куда-то убежала, крикнув, что ей нужно найти Джерри. Ага, того самого эгоистичного мудака из компашки Макхилла. Когда я узнала, что они лучшие друзья с детства, у меня чуть глаза не повыскакивали из орбит. Я ещё долго подбирала упавшую на землю челюсть с вопросом: «Ты серьёзно?!»

Я стою в углу одной из гостиных роскошного особняка Джерри, тихонько попивая пунш и покачивая головой в такт энергичной музыке, которая, кажется, льётся из каждого угла. Басы давят на уши и сотрясают моё тело вместе с каменными стенами дома. Это неплохо. Для вечеринки — нормально. Но я всё равно хочу домой. Разве можно меня винить? Я интроверт.

В гостиной тускло-жёлтое освещение, которое иногда переключается на ярко-красные и ярко-белые огни. В центре — импровизированный танцпол, где скапливается толпа людей. Народу — море. И это ещё мягко сказано. Джерри — тот ещё король вечеринок. Ему всегда мало внимания, даже когда дом забит до отказа.

Когда я допиваю свой первый стаканчик и не вижу на горизонте пропавшую Хейли, решаю, что пора осмотреться. Я была у Джерри всего пару раз, поэтому кухню нашла не сразу.

Там, облепив все поверхности, стоят знакомые и не очень лица. Один из парней, лицо которого превращается в потное пятно из-за духоты, разливает пунш из огромной бочки.

Я уже навострилась, собираясь подойти к нему, как на мои плечи опускаются чьи-то тяжёлые ладони.

Вздрогнув и крепче сжав пустой бумажный стаканчик, я расширяю глаза и пытаюсь сообразить, кто это мог быть.

Человек, державший меня, склоняется, и его горячее дыхание касается моего уха:

— Ты такая красивая.

Этот голос, глубокий и низкий, пускает жар по моим венам. Вспышка желания обжигает между ног.

Я судорожно выдыхаю.

Под грохот сердца медленно поворачиваюсь к нему лицом. Его ладони исчезают с моих плеч. Я хочу возразить, заставить его продолжить прикасаться ко мне, но сдерживаюсь. Пока что.

Я выдавливаю улыбку и смотрю на его довольное лицо. Он держит в руках такой же белый стаканчик. На нём бордовое поло и свободные штаны прямого кроя. На руке — дорогие часы с бриллиантами.

Напыщенный индюк.

Но мне лестно слышать от него комплимент.

Не то чтобы я старалась, но…

— А ты выглядишь, как и всегда, самовлюблённо-эгоистично, — парирую я, наслаждаясь его широкой улыбкой, от которой сердце начинает неистово стучать в груди.

Я до сих пор больна. Иначе почему я продолжаю чувствовать все эти странные мутации в своём организме?..

— Приятно знать, что между нами ничего не меняется.

Его глаза поблёскивают весельем, когда он делает глоток из своего стаканчика.

Облизнувшись, я любопытно прищуриваюсь и спрашиваю:

— Что пьёшь?

— Самодельное производство пунша от Пайки, — быстро отвечает он, избавляясь от остатков одним долгим глотком. Он морщится на секунду. — Дерьмо редкостное.

Я хихикаю, забавляясь его честной реакцией.

Его глаза сканируют меня, задерживаясь на платье дольше положенного. Он оценивает, как я выгляжу. Льстит… Очень льстит…

У меня перехватывает дыхание, когда он кивает подбородком на мои руки, в которых я продолжаю держать пустой стаканчик.

— А ты?

Я трясу пустым стаканчиком.

— Пунш. Но он закончился. Пришла за добавкой.

— К чёрту добавку, — бормочет он, по его лицу бежит мрачная тень. — Пошли, я найду что-нибудь получше.

— Что? — вскрикиваю я, когда он хватает меня за руку и выводит из кухни. — Куда мы идём?!

Он тянет меня на себя, и я почти врезаюсь в его бок. Его рука обнимает меня, защищая от толпы, пока мы пробираемся сквозь гостиную.

Тело пылает от его близости, от его невероятного запаха…

Господи, я хочу облизать его.

***

Я не задаю лишних вопросов.

Макхилл уводит нас вглубь дома. Мы поднимаемся на второй этаж, где рассыпаны люди по разным комнатам, но он уводит нас в левое крыло, которое оказывается пустым.

У меня сосёт под ложечкой. Хочется спросить, куда мы идём. Но я молчу.

Я терпеливая девочка. Могу подождать.

Уильям останавливается возле массивной дубовой двери в конце коридора. Я расширяю глаза, когда он дёргает за ручку и кивает головой, безмолвно приказывая войти в незнакомое пространство.

Внутри оказывается темно и прохладно. Мурашки от волнения и предвкушения бегут по коже. Комната напоминает чей-то кабинет: рабочий стол, стулья, диваны и стеллажи с книгами. Окна закрыты плотными шторами.

— Чей это кабинет?

— Джерри, но он не пользуется им, — отвечает Уильям.

Я поворачиваюсь к нему. Он подходит к стеклянному стеллажу и достаёт крепкий напиток. Я смотрю, как он достаёт бутылку. Его руки. Его профиль. И понимаю, что мне плевать на напиток. Мне важно только то, что он сейчас сделает.