Сыграй со мной

Глава 14

Уильям

Как только мы с Карой поднимаемся ко мне, она хватает меня за грудки и подтягивает к себе. Я удивлён её поведением настолько, что у меня приподнимаются брови.

Но удивление быстро сменяется замешательством. Моя девочка, моя маленькая дикарка, пережила стресс, и она нуждается в передышке, в утешении, которое я могу ей дать прямо сейчас, прямо здесь.

Вместо того чтобы поцеловать со всем жаром, на который она способна, она неожиданно низко, словно кошка, шипит:

— По-твоему, я игрушка, которой можно управлять, как тебе вздумается?

— Что? — непонимающе спрашиваю.

Я озадачен её словами.

— Или, может, ты подумал, что я какая-то собака, которая нуждается в дрессировке?

Растерянно моргаю, потому что искренне не понимаю, о чём она говорит.

Её кулачки сильнее сжимают мою рубашку.

— И, чёрт возьми, какое право ты имеешь кому-то давать разрешение на разговор со мной? Ты что, спятил, Макхилл? Это какое-то грёбаное неуважение ко мне как к личности! Как к человеку! Элементарно!

Кара отпускает меня, а потом со всей яростью, что томится в её маленьком теле, толкает меня в грудь.

— Ты — долбанный кретин!

Я раздражаюсь быстрее, чем успеваю сделать вдох. Прищурившись, я делаю шаг вперёд, но она лишь вздёргивает подбородок, чтобы встретиться со мной упёртым, разгневанным взглядом.

— Ты не мой начальник! Не мой кукловод! Не мой ебаный парень, чтобы иметь хоть какое-то право диктовать условия, с кем мне можно разговаривать, а с кем — нет!

Я хватаю Кару за локоть и подтаскиваю к себе. Меня самого начинает трясти от нахлынувших эмоций, но даже в таком состоянии, слегка неуравновешенном, я не могу сделать ей больно. Если только она сама того не захочет.

Приблизив своё лицо к её, низко спрашиваю:

— Не знаю, что за бес вселился в тебя, но я ни хрена не понимаю.

У неё тот самый период, когда она заводится с пол-оборота? Что-то я не заметил этого в прошлый раз. Мне кажется, она всегда такая тихая, нежная и добрая, словно котёнок, которому подточили острые коготки.

Кара фыркает и пытается вырваться из моей крепкой хватки.

— Да, как же.

— Кара.

— Отпусти меня!

— Нет.

— Да! — она дёргается, как бешеная, но я всё равно держу её. — Ты и твои дружки-болваны не заслуживаете того, чтобы на вас вообще кто-то обращал крупицу своего внимания!

Мне порядком поднадоело непонимание и беспочвенные обвинения и оскорбления, поэтому я перехватываю её второй рукой и делаю так, что сплетаю её запястья за спиной. Её грудь врезается в моё тело, и я дёргаю уголком губ.

— Отпусти, — пыхтит она, дёргаясь.

— Сначала ты объяснишь мне, какого чёрта твой сладкий рот говорит такие вещи, а потом я подумаю над твоим предложением.

— Это не предложение! — возмущается она, её лицо становится краснее и злее.

— И всё же я настаиваю на объяснении.

— Ни хрена ты не получишь!

Я почти стону от её тона, такого наглого и дерзкого, что мне непременно хочется что-нибудь сделать с ней. Например, сжать её челюсти, чтобы прекратить поток бессмысленных слов, а потом обнять так крепко, что по неосторожности — возможно, именно так — сверну шею.

Это всё из-за любви.

Ах, любовь… Такое необъятное и трудно объяснимое чувство, но насколько же оно сильное, что даже в таком состоянии я не могу сделать ничего плохого.

Даже назвать её дурой, коей она и является прямо сейчас.

— Отпусти. И я скажу, — раздражённо ворчит она.

— Нет.

— Уильям! — верещит Кара. — Мне больно.

— Насрать. Ты просто пытаешься убежать от разговора. Хватит вести себя как маленькая истеричка, Минсон, — вздыхаю я, но пока что не ослабляю хватку. — Если ты хочешь устроить скандал мирового масштаба — хорошо, но давай сделаем это так, чтобы я тоже понимал суть.

Её серые глаза блестят, наливаясь слезами. Она всхлипывает, шмыгая носом.

Я не куплюсь на её жалобный хрип, потому что, пусть она и хреновая актриса, но всё же пытается обставить меня, выставив каким-то суперзлодеем, который обязательно получает по заднице в конце мультика или сказки.

Она поджимает губы. Не хочет говорить, внутренне сопротивляется, но всё равно ломается, когда я перехватываю её запястья поудобнее.

— Прежде чем Брэм подошёл ко мне поговорить, он спросил твоего дозволения, не так ли?

И мне всё становится ясно.

— Это было не так, — цокаю я, мгновенно отпуская её запястья. Она бросает на меня злобный взгляд и начинает растирать запястья. — Он подошёл ко мне спросить, привёз ли я тебя в университет.

— А почему нет?!

Я выгибаю бровь, озадаченный её встревоженностью. Теперь её щёки не красные, но по-прежнему слегка розоватые, смущённые.

— Ты напилась, — пожав плечами, я разворачиваюсь и иду на кухню, чтобы выпить воды.

Мне нужна передышка, потому что напряжение, которое ещё секунду назад витало между нами, испарилось, словно вспышка.

— Брэм подумал, что ты, как и Хейли, не сможешь оторвать голову от подушки. Но ты умничка — соскребла себя с постели.

— Твоими заботами, — хихикает она, окончательно избавляясь от своей демонической натуры. — И всё же: он спросил разрешения?!

— Не спрашивал, — я наливаю в стакан воду и поворачиваюсь лицом к Каре, которая заползает на высокий барный стул и смотрит на меня внимательными глазами. — Он спросил, не буду ли я против, если он посекретничает с тобой, а я сказал — нет, не против, но не распускай свои ебаные клешни, если не хочешь лишиться их.

— Макхилл! — верещит Кара, поджимая губы.

Я дерзко ухмыляюсь.

— Ладно, я немного приукрасил.

Она прищуривается и выпячивает губы.

— Будь серьёзным.

— Я серьёзен, Кара. У нас, в нашей дружбе, довольно чётко проведены границы дозволенного. Брэм не спрашивал разрешения, а я его не давал. Он просто спросил, не буду ли я против, если он поговорит с тобой один на один.

Когда Кара выгибает бровь, а в её глазах вновь вспыхивает намёк на злость, я отмахиваюсь.

— Это границы. Брэм знает, насколько ты важна для меня.

— То есть каждая твоя девушка испытывала подобное давление?

Я ставлю стакан на столешницу и подхожу к ней. Зарываюсь рукой в её пушистые волнистые волосы и сжимаю у корней. У неё перехватывает дыхание, а зрачки расширяются.

— Не каждая.

В её глазах вспыхивает мрачный огонёк, который пронзает мою грудь теплом.

— Какая я по счёту?

Ухмылка растягивает мои губы, когда я склоняюсь и потираюсь носом о её скулу.

— Не поверишь, — я делаю многозначительную паузу, смотря на её приоткрытые, манящие своей сочностью губы. — Первая.

— Первая? — неуверенно шепчет она.

— Мгхм, — мычу я, скользя губами по её виску.

Пусть я и не был девственником, когда мы встретились, но у меня были недолгие и неперспективные отношения, которые всегда заканчивались одинаково — обидами на то, что я слишком мало уделяю времени.

Хотя, признаюсь, я только сейчас, мысленно сравнивая времяпрепровождение с девушками, понимаю, насколько зависим и требователен в том, чтобы быть с Карой почти всегда, беспрерывно.

Это странно и пугающе, но я принимаю это как должное. Боюсь представить, что будет, когда она захочет уйти. В моих планах не допустить этого, но это следующая ступень, на которую мы пока что не переходим.

У моей маленькой дикарки не останется выбора, как принять и полюбить меня всем сердцем.

— Иди сюда, — я помогаю ей спуститься со стула.

Кара облизывается, когда я подталкиваю её к дивану.

— Теперь задери своё чёртово платье, чтобы я мог отшлёпать твою непослушную задницу.