Сыграй со мной

— Боже… Просто трахни меня! Пожалуйста!

— Всему своё время, — он задыхается так же сильно, как и я.

Уильям поднимает на меня взгляд и в следующее мгновение входит в меня. Мой рот издаёт гортанный вопль, означающий и боль, и удовольствие. Он заполняет меня двумя ритмичными толчками, и это не сравнится ни с чем, даже с моим крутым вибратором «кролик».

Я задыхаюсь, прекращая дышать. Он так глубоко, а мои стенки так невероятно хорошо сжимаются вокруг него. Я влажная настолько, что с меня, кажется, немного падает на светлые простыни.

Он чувствуется так… так… Нет слов.

Я сжимаю ладони в кулаки и выгибаюсь, когда он отводит бёдра назад и снова входит в меня.

— Пиздец, я долго не выдержу, — он запыхается, как будто пробежал несколько километров с максимальной скоростью. — Ты чертовски тугая.

— Я была относительно девственницей, — пыхчу я, слабо улыбаясь. — Только не останавливайся.

— Не собирался. Когда ты… — ох, чёрт — в последний раз игралась?

Я цокаю, готовая сказать ему, что он выбрал неудачный момент для разговора, но понимаю, что таким образом он пытается на секунду отвлечься, чтобы наш восхитительный трах не закончился через секунду.

— Не знаю, — мои мозги крутятся со скоростью белки, крутящейся в колесе. — У меня сломался вибратор, и я пользовалась только для клитора… Может, месяцев девять?..

Уильям тяжело выдыхает. Я приподнимаю голову, смотрю на него и восхищаюсь, сжимаясь, когда вижу, как он слегка покраснел и вспотел от попыток сдержаться.

— Девять месяцев.

— Ну технически я девственница…

— Заткнись, иначе всё будет плохо.

Я улыбаюсь, проводя пальцами по его жилистому предплечью.

Он нависает надо мной, меняя угол проникновения, и я с готовностью обнимаю его ногами, позволяя скользнуть глубже.

Его губы врезаются в мои.

— Сильнее, пожалуйста, — прошу я, когда он начинает двигаться в устойчивом резком, но медленном темпе.

— Как скажешь, маленькая ненасытная дикарка.

Когда он толкает в меня своими упругими бёдрами сильнее и грубее, на моих губах расцветает долгожданная восторженная улыбка.

Я хватаюсь за его плечи, позволяя ему установить быстрый, необузданный темп, от которого кружится голова.

Толчок за толчком. Я предчувствую, что скоро кончу, но мне нужно кое-что ещё.

В тот момент, когда Уильям слегка сбивается с темпа, подсказывая, что он на грани собственного удовольствия, я скольжу рукой между нашими телами и начинаю ласкать себя с удвоенной силой, терроризируя опухший клитор с жадной потребностью.

Он опирается на локти по обе стороны от моей головы, наши губы сплетаются. Одной рукой он хватается за мою талию, а затем неожиданно щипает за сосок.

— Да, Уильям! — выкрикиваю я, потому что мне не хватало лёгкого, игривого толчка для того, чтобы кончить.

Я вспыхиваю и сжимаюсь вокруг него, начиная судорожно сжиматься и протяжно стонать. Удовольствие уносит за пределы здравого разума.

Мои ноги дрожат, слабея. Я едва держусь, чтобы не поменять позу и не сбить Уильяма с собственного пути удовольствия.

Он вбивается в меня раз, второй, особенно сильными движениями, а потом неожиданно кончает с грудным стоном.

— Моя… — шепчет он.

Его член пульсирует во мне. Я немедленно сжимаю его, и он улыбается в мои губы, дрожа и светлея. Удовлетворение плещется в каждой его черте, и у меня сжимается сердце, когда он обхватывает моё горло, чтобы поцеловать меня под правильным, нужным для него углом.

Я счастлива настолько, что это даже трудно выразить словами.

Уильям

Кара спит в моей постели. После того как я трахнул её, она обтёрлась салфеткой, которую я ей протянул перед тем, как уйти в душ.

Она сказала, что сходит в душ после меня, но у неё не хватило сил — она вырубилась в той же позе, в какой я оставил её.

Я сижу на стуле возле кровати, одетый в домашние штаны и футболку, и смотрю на то, как мирно она сопит. На город давным-давно опустился вечер, и мне стоит разбудить её, чтобы отвезти домой, но мне не хочется отпускать её.

Не сейчас.

Она была такой отзывчивой и требовательной. То, как восхитительно её стенки сжимались вокруг меня, дарило мне невероятное удовольствие. Я знал, что она будет хороша, но чтобы настолько…

У меня перехватывает горло, когда я смотрю на её промежность, выставленную напоказ. Меня это не смущает, совсем нет. Напротив, я рад, что она осталась голой и немытой — внутри неё моя сперма.

Это ещё один факт, который мне стоит воспринять особенно близко, но я почему-то игнорирую внутреннюю тревогу.

Не то чтобы я собираюсь становиться отцом в ближайшее время, но я слишком был далёк от мысли, что нужно воспользоваться презервативом.

Она была в моих руках. Горячая, желанная и изнывающая от потребности. Это эгоистично и отвратительно с моей стороны, но да, я последний мудак, который подумал о своём удовольствии, а не о других проблемах.

Скорее всего, она не принимает таблетки. Я не знаю наверняка, но спрашивать об этом после того, как всё случилось, довольно стрёмно.

Я провожу рукой по щетинистому подбородку, продолжая смотреть на её спящую фигуру. Мне стоит разбудить её, она разозлится, если я не сделаю этого, но мне не хочется тревожить её сон.

Больше всего мне хочется забраться на неё, чтобы снова взять её.

Когда она в моих руках, я не могу нормально соображать. Холодный душ отрезвил меня, поумерил пыл, но не сбавил вожделение, плещущееся в венах.

Одного раза было недостаточно, чтобы остыть к ней.

И мне почему-то кажется, что мне никогда не будет достаточно того, что она может мне дать.

Мне всегда будет мало, потому что она похожа на наркотик, на который я прочно подсел.

Я встаю с кресла и крадусь к кровати.

Подойдя достаточно близко, я провожу кончиками пальцев по её обнажённой коже. Она не двигается, но её дыхание меняется — она начинает просыпаться.

Она мычит, но потом переворачивается на спину и приоткрывает глаза. На её лице появляется довольная счастливая улыбка, которая ломает, ставит меня на колени.

Я снимаю футболку, а через мгновение я нависаю над ней, а секундой позже снова вхожу в её влажное, тугое тело, захватывая её приоткрытые губы в долгий, глубокий поцелуй.

Этот секс медленнее, тягучее. Я хочу взять её жёстко, перевернув на живот и поставив на колени, но знаю, что ей нужна передышка. Наверное, у моей маленькой дикарки кружится голова от всех событий.

Я слишком ненасытен, чтобы так быстро покончить с ней сегодняшним вечером.

Она ещё не знает, насколько продуктивной будет наша программа, которую я запланировал раньше, чем она согласилась на мою авантюру.

Ей не нужно много времени кончить, потому что она до сих пор очень чувствительна и восприимчива. Её кожа горит, плавится под моими руками. Она беспрерывно стонет и встречает мои медленные толчки бёдрами.

Я сосу её грудь, прикусывая соски. Она рассыпается на части, и это так красиво, что у меня сводит внутренности.

Кончает с тихим, возмущённым воплем, будто не готова была к этому. Улыбаюсь, позволяя ей побыть немного недовольной, что это случилось быстрее, чем она ожидала.

Такая же жадная и нуждающаяся, как и я.

Когда я заканчиваю глубоко в неё, у меня снова нет мысли о том, что я сделал что-то неправильное.

И я снова шепчу в её кожу: «Моя…».