Страница 44 из 73
Глава 23
Лена проснулась рано. Полежала еще минуту с закрытыми глазами. Всё пыталась догнать
сон, где она видела Аню совсем маленькой. Во сне ей было года два и на голове
торчали штук шесть забавных кудрявых пальмочек.
Теплый сон. Хороший. Лена улыбнулась, нет, больше не заснет. Потянулась и снова
замерла. Вспомнила, как Анюта однажды улизнула с детской площадки и побежала по
газону за одуванчиками. Лена только успела проводить ее взглядом, но уже через
секунду, повинуясь непонятному порыву, вскочила и тремя огромными прыжками настигла
девочку. Ухватила за лямки сарафана как раз, когда она была уже в шаге от открытого
люка, внутри которого скопилась черная, вонючая жижа.
Аня от испуга разревелась, а Лена упала на колени прямо на траву и еще долго
прижимала дочку к себе. Трясло ее так, будто она оказалась голой на морозе. Знать не
знала про этот чертов люк. Просто какая-то невидимая сила понесла над землей.
Сколько ни размышляла потом, так и не поняла, как она за доли секунды почувствовала
опасность и сумела спасти девочку.
Вздохнула, вспомнив настоящее. Вот бы сейчас побежать, схватить Аню в охапку и
перенести в безопасное место. В ванной плеснула в лицо прохладной водой, стянула
волосы в хвост и, накинув на футболку халат, пошлепала вниз. Еще на лестнице
услышала, как негромко поет Эдит Пиаф. Значит, Давид готовить завтрак.
На цыпочках подкралась к нему со спины, осторожно просунула руки, обнимая торс.
– Напугала?
Давид ловко перевернул оладьи и качнул головой.
– Я слышал, как ты крадешься. Доброе утро. Завтрак готов. Сейчас выложу последнюю
партию.
– Давай я помогу.
Вдыхая сладковатый аромат выпечки, Лена открыла шкафчик, вынула кружки, розетки для
варенья и включила чайник. Неслышно хлопнула дверца холодильника, запотевшие баночки
протертой с сахаром смородины и земляники, подморозили внутреннюю часть ладошки.
Салфетки, тарелки, коробка с разными сортами чая… Заваривать россыпью неохота.
Приборов нет. Это их ритуал - брать румяный оладушек прямо руками, макать в варенье
и сразу отправлять в рот. И пускай пальцы будут жирными, а губы становятся липкими,
так вкуснее и они с Давидом так делают всегда. Хулиганят.
– Чем собираешься заняться? – спросил Давид, отхлебывая зеленый чай.
Лена пожала плечами, потянулась к горке оладий и ловко выудила первый.
– Немного поработаю. А ты?
– Я в лабораторию. Плюс сегодня сложная подсадка… Морально для пациентки сложная. Муж
умер два года назад, и она решилась использовать сохраненные эмбрионы. Буду поздно.
Лена ничего не сказала. Интересно, почему эта женщина пошла на такое? Ведь могла бы
еще встретить другого мужчину, полюбить и родить от него. Чужая душа потемки. Тут
вон к собственной дочери не понимаешь, как подобраться, а уж казалось бы, знает ее
наизусть.
Давид уехал. Лена прибралась на кухне, сполоснула посуду и запустила робот-пылесос.
Отодвинув вазу с белыми и розовыми флоксами, открыла ноутбук. Она так и
подрабатывала в магазинчике «Дзынь-ля-ля», делала рекламу для Галины. Открыла
подготовленные таблицы, попыталась сосредоточиться, но мысли постоянно перескакивали
на Аню.
Толстый шмель басовито загудел, заходя на посадку, грузно опустился на нежные
лепестки и тут же скрылся в розовом облачке. Притих под ароматной завесой.
Лена отодвинула ноутбук, подперла кулаком подбородок и уставилась в окно, выходящее в
сад. Отсюда был виден краешек качели, где так любила валяться с книжкой Аня. Заноза
тревоги никак не хотела выходить из сердца. Прочно обосновалась, нарывала и болела.
«Поеду к ней! Просто поеду и всё», - неожиданно ворвалась в сознание мысль.
Лена засуетилась. Взглянула на часы – еще рано. Очень рано. Значит, Аня может быть
дома. Побежала наверх, по пути, путаясь в рукавах, скинула халат. И вдруг
испугалась: «Но там же с ней и
этот
…»
И что? – упрямо сдвинулись брови. Имею право приехать к дочери. Он мне не указ. Он
гость. Незваный. Непрошеный. Опасный.
Больше раздумывать не стала, быстро переоделась, схватила сумку и выскочила из дома.
Пушистым комочком медленно поднялся в воздух шмель, покружил над вазой и, будто
утомившись своей тяжести, уснул на розовой цветочной шапке.
***
Дома никого не оказалось. Уехали? Но тут же вспомнила, что Давид говорил о совместной
с Дэном работе. Значит, просто ранние пташки улетели куда-нибудь завтракать.
«Вряд ли
этот
по утрам жарит оладьи для моей девочки», - грустно
подумала Лена, заходя на кухню. На удивление, в квартире был полный порядок. Ничего
не разбросано, посуда помыта. Заглянула в комнату – диван сложен, будто здесь никто
и не живет.
«И зачем я сюда примчалась?» - Лена рассеянно передвинула с места на место горшок с
фиалкой. Машинально потрогала землю, чтобы проверить, не надо ли полить. Земля была
влажной. Потирая испачканные пальцы, пошла в ванную.
Выдавила на ладошку мыло, замерла, глядя, как пушистая пена уплывает в дырочки
раковины. Что теперь делать? Сидеть и ждать? Но это глупо… Когда ехала сюда, в
глубине души надеялась, что Аня окажется одна, и она сможет вытащить ее на улицу.
Погулять, выпить кофе, просто поговорить. Не о Дэниэле. И не о них. Может быть,
вырвалась бы из груди тонкие паутинки и сплели заново их души вместе.
Полотенцем руки вытирать не стала. Вдруг
этот
трогал его своими
паучьими лапками. Взяла несколько салфеток из стопки на стиральной машине. В воздухе
промелькнула какая-то бумажка и упала на пол. Лена опустила глаза и тихо охнула,
прижав к губам ладошку.
Присела и неуклюже подцепила ногтем тонкую полоску. Две розовые черточки расплылись в
глазах.
– Нет… Боже, нет… - Лена стукнулась затылком о дверной косяк.
Она чувствовала себя, как человек, который уже почти выбрался из заточения, но в
последний момент обнаружил сваренную из толстых прутьев решетку, преграждающую путь
к выходу на свободу.
Клочок бумаги похоронил все надежды. Теперь Дэниэль прочно закрепится в их жизни.
Нравится это ей или нет.
Кое-как поднялась на ноги, еще раз всмотрелась в тест, подтверждающий ее шанс к зиме