Наваждение. Отравленное серебро

Глава 17

Лена видела, что Аня сообщение прочитала. Нарезая салат, то и дело поглядывала на

экран, но никаких признаков, что дочка пишет ответ, не было. Неужели так до сих пор

и не остыла? Нож нервно застучал, нарубая сельдерей. Черный экран по-прежнему

продолжал дразнить немым молчанием.

Лена отбросила нож, покосилась в сторону гостиной, не услышал ли Давид грохота.

Плохо, что нельзя с ним ничего обсудить. Все ее опасения так и будут храниться в

ней. Как в затхлом старом сундуке. Никому они не интересны и у всех вызывают лишь

раздражение.

Равнодушно взглянула на кусочки овощей в прозрачной чаше. Вот и ее мысли представляют

собой такой же хаос. Быстро сбрызнула салат оливковым маслом и переставила на стол.

Заглянула в духовку, где томилось жаркое в горшочках. Это Давиду, а она обойдется

салатом и хлебцем с творожным сыром. Аппетита особо не было. Отрава, которую

впрыснул ядовитый паук Дэниэль, делала свое дело. Всё краски поблекли, вкусы

выцвели, а чувства притупились.

Аня на сообщение так и не отозвалась. Лена вздохнула и привычно, как делала каждый

вечер, открыла соцсети. Хотя бы так, в одностороннем режиме осталась у нее

возможность увидеть, как живет ее дочка. На заставке тоже Аня. Смеется, а кончик

носа запачкан пыльцой от ромашек.

Лена улыбнулась, пальцами легонько коснулась экрана. Ромашки подарил Паша. Потом

говорил, что эта солнечная фотография его согревает.

Прозвенел таймер духовки, Лена встала, чтобы ее выключить, на ходу бросила взгляд на

ленту новостей на страничке Ани. Прямо на нее смотрела развеселая троица – Аня,

Дэниэль и Сергей. Отец нежно обнимает дочку за плечи, а она так и льнет к нему, как

делала это в детстве.

Лена почувствовала, как гулко стукнулось о грудную клетку сердце. Будто устало

страдать и надумало выпрыгнуть наружу. Вывалится сейчас на пол, потрепыхается

немного и затихнет вялым мешочком. Холодными пальцами увеличила фотографию,

вгляделась в счастливые лица. Нет, не ради приличия лучатся у Ани и Сергея глаза.

Всё это искренне и открыто. Напрямую.

Губы дрогнули. Это и есть ответ Ани. Не словами, а действием. Прямо сейчас она

продемонстрировала матери, с кем она выбирает быть. Кто ее понимает и с кем ей

хорошо. Лена бессильно прислонилась к холодильнику, прикрыла глаза. Когда? Когда ее

девочка стала такой жестокой? Когда научилась на сделанный к ней шаг, поворачиваться

спиной?

– М-м-м, какие запахи…

Лена вздрогнула и быстро убрала телефон в карман брюк. Посмотрела заполошно на Давида

и сразу отвела глаза. Наклонилась к духовке, чтобы скрыть замешательство.

– Всё готово, - слова оцарапали горло. – Садись к столу.

Надев рукавицы, переставила один за другим горшочки на керамическое блюдо. Подвинула

блюдце с укропом и мелко рубленным чесноком и перцем чили. Давид любил, чтоб

пробирало до слез.

– А ты? - спросил он, потирая в предвкушении руки.

– Я… не хочу. Голова что-то разболелась. Погода, наверное… Или магнитная буря. - Лена

потерла висок.

– А в прогнозе, вроде бы, ничего особенного, - пожал плечами Давид. – Может,

давление? Ты устала. Я же говорил, что прекрасно поужинаю сэндвичами…

– Да я просто еще не привыкла… Акклиматизация, - слабо улыбнулась Лена. – Ты ужинай,

а я прилягу.

– Таблетку?

– Уже выпила, не беспокойся, - не оборачиваясь, сказала Лена.

Она торопилась скрыться, чтобы остаться со своей болью наедине. Получается, Аня

помирилась с отцом и познакомила его с Дэниэлем? А он, конечно, ее выбор одобрил и

поддержал. Итог: мама – подозрительный параноик, а вновь любимый папочка –

понимающий и любящий человек. И ничего, что пять лет слышать о нем не хотела!

Браво, Анюта! - чуть не зааплодировала Лена. Выбрала самый лучший способ, чтобы

ударить побольнее. Только вот за что? За то, что о тебе заботятся и переживают?

Желая спрятаться от всего мира, Лена задернула шторы, забралась на кровать и снова

открыла фотографию. Аня… Аня… Что же ты ведешь себя, как пятнадцатилетний подросток?

Какие-то бравурные вызовы… демонстрации… бунт. Взрослая молодая женщина, за чью

судьбу никогда не приходилось волноваться, и вдруг такие метаморфозы.

В сотый раз принялась рассматривать лицо Дэниэля. Глаза, как у древнего ящера,

застывшего в смоле. Неужели Аня не замечает? Влюбленный мужчина так не смотрит.

Перевела взгляд на его руку. Вместо того чтобы обнять Аню, он всей клешней вцепился

ей в запястье. Словно удерживает пленницу.

Неожиданно фото исчезло, и на экране появился вызов от Паши. Лена ответила без

раздумий. Может быть, он что-то знает? Аня могла ему рассказать больше.

– Лена Николаевна, здравствуйте! Как ваши дела?

– Здравствуй, Павлик,- Лена тепло улыбнулась. – Всё хорошо. А как ты?

– Да как всегда. Работаю… Скоро в отпуск.

Лена услышала, как в трубке шелестит ветер. Непроизвольно передернула плечами, будто

северный холод долетел и до нее.

– Лена Николаевна, а где сейчас Аня? Она в Сингапур вернулась?

– Нет, она здесь, в Петербурге… А почему ты спрашиваешь?

Лена крепко сжала телефон. Паша ответил не сразу. Она так и представила, как этот

лохматый парень стоит, почесывая лоб, а где-то в отдалении шумит волнами океан. Тот

же самый, что и во Флориде, только там он теплый, а в Исландии холодный, седой.

– Да я пишу ей, пишу… Она не отвечает. И трубку тоже не берет.

– Да? – удивилась Лена, обдумывая как бы лучше намекнуть, что у Ани, возможно,

проблемы.

Получается, она и Пашку вычеркнула из ближнего круга. Варится в бульоне, который для

нее приготовил Дэниэль, теряет потихоньку всех, кто может ему помешать.

– У нее всё в порядке? – долетел Пашкин голос.

– Ну-у-у, более или менее… - уклончиво ответила Лена.

– Хорошо. Вы тогда передайте ей, пожалуйста, что я звонил.

– Обязательно, да… обязательно.

Пашка попрощался и отключился. Интересно, а он знает о существовании Дэниэля? Скорее

всего, да, - пришла в голову грустная мысль. Тоже ведь, наверное, видел фотографию.

Просто он отошел в сторону, не стал мешать. Эх, Пашка, Пашка… Верный друг, которому

так и не удалось превратить дружбу в нечто большее.

***