Страница 18 из 73
Глава 10
Лена не находила себе места. Вся ее налаженная и счастливая жизнь рассыпалась на
глазах, а она снова оказалась не готова.
Аня улетела домой. И судя по всему, не одна. Этот с ней. Получается, своими
разговорами и требованиями Лена сделала только хуже. Дочь замкнулась и, похоже, из
упрямства будет делать всё, чтобы позлить мать.
Давид наверху в спальне собирает чемодан и тоже уезжает. Она остается здесь одна. Но
даже если сейчас сорвется следом, что она сможет там сделать? Только еще больше
настроит Аню против себя. А этот… - Лена поморщилась, будто увидела гусеницу, - этот
непременно воспользуется ситуацией.
Аня уже нарисовала себе прекрасную картину будущего, и никому не позволит ее
разрушить. Даже Давид попал под обаяние Дэна.
Давид… Лена схватилась за виски. Они так больше с того вечера и не поговорили. Лена
много раз собиралась с духом, но во рту словно горели раскаленные камни. Никак не
удавалось подобрать слов, а банальное «прости» виделось слишком бесхитростным. Будто
она пролила ему на рубашку сок.
Пять лет… Пять лет они дышали в унисон. Почти не расставались, а если и случалось
такое, выдерживали в разлуке пару дней, не больше. Потом кто-то из них срывался с
места. А чаще, просто сразу ехали вдвоем, будь то конференция или деловая встреча.
Любую свободную минуту проводили вместе. Когда вокруг все сидели, уставившись в
телефоны, они смотрели друг другу в глаза и держались за руки.
И вот кто-то безжалостно прокрутил колесо судьбы и снова лишил ее покоя и счастья. В
спальне что-то громко упало. Лена подняла голову, быстро шагнула к лестнице, начала
подниматься, но на третьей ступеньке в нерешительности застыла. Всмотрелась в
полумрак наверху, развернулась и медленно пошла вниз.
Постояла в нерешительности, снова обернулась. Впервые за пять лет Давид может уехать
в мертвой тишине, без ее поцелуя, без ее сердца. Никогда он не наказывал ее
молчанием. Спорили, она могла злиться, он ловил ее руки, крепко обнимал, дул
легонечко в лоб, как бы остужая.
Лена покусала губы, по слогам произнесла, глядя на себя в зеркало: ду-ра… И уже не
раздумывая, побежала наверх.
– Давид!
Застегивая рюкзак, он обернулся.
– Прости меня, - выпалила Лена. – Прости, я не имела права говорить тебе о Марке…
Напоминать о ваших… сложных отношениях с сыном.
Давид распрямился. Придерживая рюкзак коленом, стоял, бессильно свесив руки. Лена
смотрела, как напряглись мышцы на его шее, а плечи, наоборот, опустились. Тишина в
доме давила сильнее любого крика. Только глухой стук сердца отдавался в ушах –
громкий, навязчивый ритм раскаяния.
Она приблизилась, не зная, что делать, как прикоснуться к нему. Пять лет. Пять лет
молчаливого согласия, пять лет, проведенных в уютном, хрупком мире, который она чуть
не разрушила неосторожным словом.
– Прости меня, - повторила Лена, пряча взгляд. – Пожалуйста, прости…
Давид медленно поднял голову, взгляд его был потухшим, в нём не было ни гнева, ни
обиды, только глубокая, пронзительная усталость. Он выглядел старше своих лет, будто
несколько последних дней добавили ему седины и морщин.
Стыд охватил с такой силой, что стало жарко волосам. Что? Что ей стоило подойти к
нему раньше и не мучить? Зачем она так с ним?
Не выдержав, качнулась вперед, обняла за шею, уткнулась лицом в грудь. И вдруг он
обнял ее, обнял крепко, так что стало больно. Слезы выступили на глазах, волна
облегчения подхватила и понесла на гребне. Лена встала на цыпочки, нашла губы, и тут
же принялась целовать всё лицо, куда только дотягивалась. Больно кололась о щетину,
жмурилась и вздрагивала, вдыхала любимые древесные нотки, и никак не могла
остановиться.
Наконец, с радостью поймала его улыбку, усталую, но такую родную. Затихла.
– Куда ты уезжаешь? – спросила, чуть помедлив.
– В Питер.
Сердце оборвалось, не веря услышанному, всмотрелась в центр зрачков. Отступила на
шаг, растерянно перевела взгляд на сумку.
– Хочешь, перенесу рейс? Ночью вылетим вместе.
Покачала головой, села на кровать, упираясь руками в покрывало.
– Надолго?
– Пара недель… потом нужно в Прагу. Поехали со мной…
Он присел перед ней на корточки, взял ее руки в свои. Она слабо улыбнулась и снова
качнула головой.
– Присмотри там за Аней…
Давид улыбнулся, поднес ее ладошки к губам, поцеловал и прошептал прямо в них.
– Не волнуйся. Всё хорошо будет. Наладится всё… И с Дэниэлем тоже. Толковый парень. Я
просмотрел его наработки. Поговорим, обсудим, хочу ему кое-что предложить…
Лене показалось, что она ослышалась. Она непонимающе моргнула и отдернула руки.
– Что? – голос был хриплым, будто она давно не разговаривала. – Что ты сделал? Ты
собираешься взять его под крыло? То есть мои слова и переживания – это всё пустой
звук! Чушь! Блажь и истерика?
Увидела, как на его лицо опустилась тень. Выдохнул шумно, поднялся, взглянул на часы.
– Давид! – в голосе Лены послышалась паника. – Я прошу тебя… Не торопись. Мы же
ничего о нем не знаем…
– Это ты не знаешь, Лена, - Давид закинул на плечо рюкзак, взял в руку кожаный баул.
– И, кажется, не хочешь знать.
– Но…
– Я собрал о нем информацию. Не был, не состоял, не привлекался. Весь в науке. Если
он и монстр, то хорошо конспирируется, - усмехнулся Давид. – О нем только хорошие
отзывы. Он талантлив… Много работал в лаборатории отца, а он тоже не последний в
науке человек. Есть научные статьи. Разрабатывает новые метод по стволовым, там есть
интересные идеи… Перекликается с моими исследованиями.
За окном послышался шум автомобиля.
– Прости. Такси. Долечу, напишу.
Давид наклонился, поцеловал Лену в лоб и вышел из комнаты. Она осталась неподвижно
сидеть на кровати, пытаясь разобраться в своих эмоциях.
Внутри всё продолжало звенеть от тревоги и напряжения, а в то же время все вокруг
убеждают, что она не в себе и, не имея сил унять задетое самолюбие, просто
придирается к парню.
Через силу подошла к окну, проводила машину взглядом, пока она не скрылась за
поворотом. В голове хаотично кружили противоречивые мысли.
Всегда внимательный и даже педантичный в своей сфере деятельности, Давид, будто стал