Страница 11 из 73
здоровье.
«Я знаю, сынок, я не в праве давать тебе советы, но… Но всё же хочу сказать: всегда
борись за свою любовь. Как это делала я. Пусть ценой здоровья, а может быть, и
жизни. Это того стоит. Любовь это самое главное в жизни… Если бы я в самом начале
знала, какую цену я заплачу, я бы всё равно пошла на это. А этой Лене бог судья…
Если со мной что и случится, это останется на ее совести…»
Если бы письмо было получено обычным путем, скорее всего, затерялось бы в спаме или
просто удалено, но старомодный способ, который избрала Нина, словно сумел передать
ее энергетику, вселив в ее взрослого сына, желание узнать ее лучше.
Они с Дашей никогда поступок матери не обсуждали. До десяти лет он вообще был уверен,
что отец увез их без предупреждения. Тоски от разлуки он не испытывал, а потому
никогда на эту сложную для некоторых детей тему не думал. Рядом были отец, Дашка,
Марта, наконец…
С идеалами и целями тоже было всё ясно – стать, как отец, ученым. Всё просто. Зачем
еще забивать голову размышлениями, почему родная мать появляется на радарах лишь раз
в год – на день рождения.
Так бывает – сказала когда-то Марта. Что ж, этого оказалось достаточно.
И вот теперь что-то в этой конструкции нарушилось. Не сказать, что Дэниэль проникся
жалостью или захотел обрести любовь биологической матери, нет. Но что-то тянуло под
ложечкой, не давало покоя, заставляло возвращаться мыслями к письму. Снова и снова.
Пробовал написать ответ. Слова налипали друг на друга, сбивались в кучу и
превращались в глупую, лишенную всякого смысла писульку.
Тянул, пытался выкинуть из головы и не думать больше о глупостях, но ничего не
получалось. Нина стала приходить во снах. В черном платье и с черными волосами, она
раскачивалась из стороны в сторону, тянула руки, мычала… Он просыпался в холодном
поту, злился, матерясь, взбивал подушку и долго не мог заснуть.
А в день смерти Нина приснилась ему, сидящей в красивой квартире, с коробкой конфет
на коленях. «Возьми мое, не отдавай никому», - протягивала конфеты Дэну.
Подмигивала, улыбалась, испачканными шоколадом губами.
Устав мучиться и видеть Нину во снах, Дэн решил приехать на похороны. Думал, что
участие в ритуале расставит всё на места. Отдаст сыновий долг (хотя, что и когда он
успел задолжать?) и со спокойным сердцем уедет.
Гроб светлого дерева с приторно пахнувшими лилиями на крышке, опустился в землю.
Женщина в синем пальто приобняла за плечи другую – полную, с трясущимися брылями и
некрасиво сморщенным от слез лицом.
Когда всё закончилось, эта же женщина установила среди цветов и еловых веток
фотографию Нины, размашисто перекрестилась и, тронув за рукав высокого,
ссутулившегося мужчину, торопливо ушла по дорожке. Мужчина остался один.
У могилы он простоял недолго, и вскоре запутанными тропами направился к выходу.
Дэниэль проводил его взглядом. Наверное, это Сергей. Нина о нем писала. Знакомиться
с ним желания не возникло.
Присутствие на похоронах ничего не изменило. Нина приходила во снах, а Дэн продолжил
мучился от необъяснимого чувства, определения которому так и не сумел подыскать.
Тоска не тоска, сожаление не сожаление…
Начало тянуть в сумрачный и туманный город чаще. Несколько раз в год Дэниэль приезжал
и всегда действовал одинаково. Купив большой букет белых роз, шел на кладбище, потом
долго бродил среди старых и новых могил, подмечая, сколько вокруг Нины появилось
соседей, изучал открыточный город, долго простаивал на мостах, залезал на смотровые
площадки, как губка напитывался влажным воздухом и, в конце концов, начал подумывать
о том, чтобы сюда переехать.
А в один из визитов, полгода назад, так замерз, что сразу после кладбища отправился в
спа с бассейном…