Страница 81 из 133
Но встретившись с Лоэлией взглядом, я не нахожу лжи в непроглядной зелени ее глаз. Только веселье.
— И какую же выгоду принесли ему все эти усилия? — цежу я сквозь зубы.
Мой вопрос вызывает на ее губах первую искреннюю улыбку. Невозмутимо сделав шаг назад, она уходит от моего клинка, которое бесполезно соскальзывает с кожи.
— Вот вы мне и скажите. В конце концов, это вы только что выползли из его постели вместо того, чтобы быть рядом со своей Примой, которая еще час назад послала за целительницей.
***
«Это неправда. Это все неправда!» — эта мысль без конца грохочет у меня в голове, пока я бегом преодолеваю последние метры. Но сомнения уже намертво впились в мою грудь, и прогнать их невозможно.
Запыхавшись, я добегаю до двустворчатых дверей в покои Ди и толкаю их. Стоит переступить порог, как до меня доносится тихий жалобный стон из уборной. Вслепую бреду дальше, распахиваю дверь и замираю от открывшейся картины.
Ди склонилась над ведром, ее хрупкое тело бьет непрекращающаяся дрожь. Волосы собраны в небрежный пучок — явно дело рук Лиора. Сам воин стоит на коленях рядом с Ди и успокаивающе гладит ее по спине. Вокруг разбросаны полотенца, будто кто-то в спешке что-то вытирал, и в паническом страхе я ищу глазами кровь, прежде чем до меня доходит, что никто не ранен. Снова раздается стон, а затем звуки рвоты, когда Ди исторгает содержимое желудка.
— Касс, вот ты где! Мы повсюду тебя искали. Где ты была? — голос Афины заставляет меня вздрогнуть. Целительница стоит в дверях, через которые я только что ворвалась, с дымящейся чашей в руках. Под ее глазами залегли темные тени. Она, должно быть, почти не спала, пока я развлекалась с принцем…
Я гоню эту мысль прочь, пока мне самой не понадобилось место у ведра. Не могу думать о последних часах. Как не могу и ответить на вопрос Афины о том, где я была. Иначе ужас поглотит меня целиком. Я не могла так ошибиться. Не могла так слепо купиться на ложь Нокса. На то, как он обнимал меня, как расспрашивал про Солея и мой Двор. И все же я едва выдавливаю слова через сжатое спазмом горло:
— Что случилось?
Тревожная складка между бровей Афины разглаживается, когда та замечает мой испуг. Осторожно протиснувшись мимо меня, она опускается на колени рядом с Ди и отвечает:
— Я сама толком не знаю. Ди позвала меня, потому что ей было плохо. Она вся горит, и ее постоянно рвет. Сомневаюсь, что смогу поставить ее на ноги к приему королевы.
На королеву мне сейчас плевать. В эту минуту важна только подруга, которая снова со стоном заходится в приступе рвоты, пока Афина прикладывает холодную тряпочку ей ко лбу.
— Вчера у нее не было никаких признаков болезни. Похоже, это из-за того, что Солей у… — Афина обрывает себя, чтобы глубоко вздохнуть. — Будто кто-то щелкнул выключателем. Может, это горе, может, съела что-то не то — я не знаю.
Похоже, желудок Ди наконец пуст. Лиор помогает ей опереться на стену, и Афина тут же оказывается рядом, чтобы влить в нее немного дымящегося отвара. Но даже в полузабытьи Ди сопротивляется, отказываясь глотать. От этого зрелища у меня буквально разрывается сердце. И в то же время в голове эхом отдается голос Лоэлии, разжигая подозрения. Болезнь, которая появилась именно сейчас, перед самым началом Игр?
Этого не может быть.
И все же я заставляю себя задать следующий вопрос:
— Она ела что-то без вас? С тарелки, к которой больше никто не прикасался? — Я лихорадочно вспоминаю наши совместные трапезы с Ноксом и королем. Но тенерожденные всегда ели ту же еду, что и мы.
— Нет, мы всегда держались вместе, как нам и приказывали, — слова Афины звучат без упрека, но все равно ощущаются как пощечина. Потому что я не следовала этому приказу. Слепо пошла за принцем и бросила друзей, как и сказала Лоэлия. А теперь…
— Если не считать чай, — замечание Лиора вырывает меня из лавины вины, которая едва не похоронила меня заживо. Как и Афина, я недоверчиво смотрю на воина света, который неловко переминается с ноги на ногу.
— Какой еще чай? — требовательно спрашиваю я, вынуждая воина посмотреть мне в глаза. Его нос слегка побледнел, и мое сердце замирает еще до того, как он отвечает.
— Королева Орхес заходила вчера поздно вечером. Сказала, что принесла успокаивающий чай для Примы после всего случившегося, — Лиор сглатывает, не в силах, как и все мы, говорить о судьбе Солея. — Я ничего плохого не подумал. Да и ты знаешь Ди: она никогда не отвергла бы столь дружеский жест. Все казалось совершенно обычным — просто чай, чтобы успокоить нервы…
Шум в ушах заглушает остаток нервного лепета Лиора. Заглушает все вокруг, даже когда Ди снова склоняется вперед, и ее тошнит. Лишь последние слова Лоэлии снова и снова прокручиваются в моей голове:
— И какую же выгоду принесли ему все эти усилия?
— Вот вы мне и скажите. В конце концов, это вы только что выползли из его постели вместо того, чтобы быть рядом со своей Примой, которая еще час назад послала за целительницей.
Это был отвлекающий маневр, чтобы подобраться к Ди. Чтобы влить в нее яд, который выведет ее из игры. Королева Теней воспользовалась нашим горем, чтобы решить исход Игр в пользу своего Двора еще до того, как они официально начались. Нокс воспользовался моим горем, чтобы сделать Ди уязвимой. Я бы никогда не позволила ей выпить этот чай. Я бы близко не подпустила к Ди эту королеву с ее бездушными глазами!
Горячая ярость вспыхивает во мне, начисто смывая мучительную вину. Она несется по венам, заполняя каждую клеточку моего существа, пока я не начинаю дрожать от гнева. Каким же ничтожеством нужно быть, чтобы использовать чужую смерть ради собственной выгоды? И каким великолепным актером, чтобы так искусно разыграть заботу и сострадание?
Наверняка Нокс сейчас злорадно посмеивается вместе с Лоэлией над тем, как легко ему все удалось. Как просто было меня завоевать — очередной трофей его грязных интриг. Но если он думает, что это сойдет ему с рук, то сильно ошибается.
Моя ярость — это наковальня, на которой выковывается моя решимость. Я больше не колеблюсь и не испытываю угрызений совести перед принцем, когда опускаюсь на колени перед Ди и нежно глажу ее по щеке. Кожа одновременно горячая и ледяная, но она хотя бы немного приоткрывает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Я смотрю на нее с ласковой улыбкой, а мой голос обещает возмездие:
— Афина побудет с тобой. А я позабочусь об остальном.