Страница 107 из 133
30 ГЛАВА
Касс
Сон на удивление быстро забирает меня в свои объятия, как только мы забираемся в большую кровать с балдахином. Ди прижимается ко мне, без единого слова понимая, что сегодня я не могу оставаться одна. И пока я засыпаю под звук ее глубокого дыхания, мне на долю секунды чудится теплый смех Солея. Будто он здесь и молча оберегает нас.
Эта мысль мне нравится. Она заполняет пустоту внутри, которую оставила его смерть, и мне хочется подольше удержать этот образ. Но следующий цикл наступает слишком быстро, врываясь к нам вместе с колокольным звоном.
Как там красиво выразился Нокс? «Чего хочу я, никогда не имело значения».
Его слова отзываются во мне печальным эхом, пока я ворочаюсь в полусне, позволяю себе еще на один драгоценный миг отодвинуть обязательства. В отголосках снов я возвращаюсь на поляну. К паре серебристых как луна, глаз, чей взгляд держит меня в плену. И к признаниям, в истинность которых я позволяю себе верить только здесь.
«Я злюсь, потому что ты обрекла меня сражаться против единственного человека, к чьим ногам я бы хотел положить весь мир».
Мое сердце тоскливо стучит, будто хочет полететь навстречу этим словам.
«А мне и не нужен весь мир. Только ты», — эта фраза шепотом разносится в моей голове, и на секунду кажется, что я действительно произнесла ее вслух, когда чьи-то руки осторожно будят меня. Моргая, я резко поднимаюсь и смотрю на доброе лицо, склонившееся надо мной. Лишь на мгновение мне кажется, что я вижу серебро вместо янтаря. Затем губы Ди расплываются в ободряющей улыбке, и она снова легонько толкает меня.
— Пора вставать.
Я не могу сдержать разочарования, но прогоняю его взмахом головы, как и последние остатки сна. Нокса здесь нет. Он никогда не разбудит меня нежными прикосновениями и не будет мне ласково улыбаться. И это к лучшему.
Поэтому я заставляю себя улыбнуться, киваю Ди и спускаю ноги с кровати. Кожа стянута там, где следы укусов растений под целебной мазью Афины уже покрылись корочкой, а мышцы ноют от изнурительных нагрузок прошлых циклов. Но я разминаю затекшие конечности круговыми движениями, пока тяжесть грядущего ложится на плечи. Пора. Второе испытание Игр Дня и Ночи. И моя единственная возможность изменить ход событий. Ведь если Нокс выиграет сегодня, его победа станет простой формальностью, а это значит…
Руки, которые перехватывают мои кулаки и осторожно разжимают их, вырывают меня из мыслей. Я даже не заметила, как Ди подошла. Но при встрече взглядами, в ее глазах сияет лишь непоколебимая вера.
— Ты справишься с этим, Касс. — Ее улыбка полна уверенности, но эта поддержка не хочет проникать в мое сердце. Слишком многое поставлено на карту. И слишком много сложностей, о которых Ди даже не подозревает.
Чувство вины заставляет меня поморщиться. Мне следовало рассказать ей о том, что произошло между мной и Ноксом. С самого начала. Но потом яд Орхес все перевернул с ног на голову, и мне пришлось двигаться дальше. Всегда двигаться дальше, потому что путь вперед — единственный, который у меня остался.
— Хватит смотреть на меня как ягненок, которого вот-вот поведут на убой. Я знаю тебя. Ты отчаянная и упрямая. Что бы ни приготовило для тебя сегодняшнее испытание, ты с ним справишься. — Даже если Ди неверно истолковала мою гримасу, ей снова удается остановить карусель моих мыслей. Я издаю протестующий звук, когда она неожиданно щиплет меня за щеку.
Ох, если бы все было так просто, как думает Ди. Если бы я могла быть такой же уверенной, как она. Но второе испытание непредсказуемо. Это игра с собственным разумом и его самыми сокровенными страхами. Я хорошо помню уроки матери. Ее нестандартные методы подготовки к этому заданию. Иногда я просыпалась в совершенно незнакомых местах. Будь то пустынные просторы каньона Леджеро, что вьется через Двор Дня, или бесконечные глубины гротов Люминос. Я сталкивалась со смертельной высотой, беспощадной жарой, удушающей теснотой и всепоглощающим отчаянием. И все же мать всегда встречала меня строгим взглядом, когда я с упрямым нежеланием сдаваться пробивалась обратно в Солнечный замок. Ее слова по сей день звучат в моей голове:
«Испытание разума сломает тебя, если ты будешь недостаточно сильна. Скажи мне, Кассия, осмелишься ли ты взглянуть в лицо своим величайшим страхам?»
Что ж, осмелюсь ли?
Раньше я бы с юношеской самоуверенностью ответила «да». Но сегодня, всего за несколько часов до испытания, я вынуждена согласиться с ее критическим тоном. Я не готова. Ни к Ноксу, ни к своим величайшим страхам. Потому что сомневаюсь, что годы тренировок могли подготовить меня хоть к чему-то из этого.
— Легко говорить, ведь не тебе же туда идти. — Печальная улыбка трогает уголки моих губ, заставляя Ди надуться. Она на мгновение задумывается, прежде чем на ее лице проступает решимость.
— Тут ты права. И все же я верю в тебя. Так позволь мне помочь тебе, чтобы каждый увидел в тебе то, что вижу я.
И Ди помогает. Когда час спустя я смотрю в зеркало, то больше не сомневаюсь, что человек в отражении способен на все.
Позолоченный венок из цветов снова покоится на моей голове. Но на этот раз он не ощущается как оковы. Напротив, мои волосы заплетены косами вокруг венка, будто он — часть меня. Лишь несколько прядей мягко спадают лицо, создавая обрамление для шедевра, который сотворила Ди.
Черная краска заставляет мои глаза сиять подобно двум солнцам, пронзающим тьму. Золотая пудра подчеркивает скулы, делая черты лица непривычно резкими. Даже мои губы складываются в непреклонную линию, в то время как медный цвет заставляет их мерцать. Передо мной стоит истинная Прима. Будто Ди подогнала по фигуре костюм, который обычно мешком болтался на моем теле. И в кои-то веки я полностью растворяюсь в этом чужом образе.
Касс с ее желаниями и мечтами здесь не место. Она делает меня слабой и уязвимой. Но Прима принимает вызов с улыбкой на губах. Она с достоинством несет слои шифона и шелка этого обворожительного платья и не обращает внимания на украшения на шее и запястьях. Для Испытания разума мне не нужны боевые доспехи. Не в прямом смысле. И все же Ди облачила меня в броню из струящихся юбок и сверкающего золота, которую я несу с гордостью, когда дверь в коридор открывается, и Афина заглядывает внутрь.