Схватка когтей

Он лениво кивнул и помахал нескольким студентам. В какой-то момент его заметили остальные члены квада. Я проследила, как Хит, Уайатт и Эйден — уже без спутниц — вышли из толпы и последовали за Элайджей наверх. Они миновали группки студентов и преподавателей на балконе, никого не удостоив вниманием, и скрылись на одной из небольших открытых террас.

Да пошло всё. Хватит сидеть с обидой и путаницей в голове. Я не сошла с ума и не позволю заставить меня в это поверить. До каникул между мной и каждым из квада Блэквелла что-то зарождалось. А потом словно щёлкнул выключатель. Теперь они намеренно обращались со мной как с дерьмом, и я хотела узнать причину. Капля самоуважения у меня ещё оставалась.

Сейчас они были одни, все четверо. Я добьюсь ответа.

***

— …удалось найти старый мобильный телефон, — говорил Элайджа. Я прижалась к стене и осторожно выглянула из-за дверного косяка. Они стояли тесной группой, поглощённые разговором. — Мы с Горацио включили его. За день до её убийства был звонок от контакта с именем «Архпрайм». А следующей ночью с этого телефона позвонили на тот же номер.

— Не прямое доказательство, — задумчиво сказал Эйден. — Но время подозрительное. Стоит проверить.

— До начала сборов у нас должно быть время, чтобы… — Хит осёкся, когда я вышла из укрытия.

Мои каблуки застучали по каменному полу, как мелкие выстрелы в повисшей тишине. Все четверо повернулись. Четыре смертельно опасных красавца и мерзавца смотрели на меня, напряжённо расправив плечи и обжигая взглядами.

Первым опомнился Уайатт. Он облокотился на перила, надев привычную ленивую усмешку. За последние полчаса он успел ослабить галстук, и из-под чёрного костюма выглядывали соблазнительные узоры на светлой коже шеи и у ключиц. — Не можешь держаться от нас подальше, Дикая кошечка? — протянул он.

Хит скрестил руки на груди и принял вид главы квада. — Это частный разговор, Эйвери…

Я подняла ладонь. — Хватит. С меня достаточно. Вы все уже достаточно вытерли об меня ноги. За каникулы что-то случилось, и вы вернулись в колледж с решимостью вести себя со мной как последние сволочи. Игнорировать то, что происходило между нами раньше. Делать вид, будто ни один из вас ко мне не прикасался…

Уайатт усмехнулся. — Мы много к кому прикасаемся, детка. Ты не особенная.

— Хорошая попытка, Гейл. — Я вскинула подбородок, хотя зверица жалобно заскулила. — Удар ниже пояса, но я ещё стою.

— Дела нашего квада тебя не касаются, Эйвери… — начал Эйден, но я не позволила ему закончить.

Только не сегодня.

— Вы явно пытаетесь что-то мне сказать своим поведением. — Я выдержала ледяной взгляд Эйдена, собрав всю силу. — Подбери взрослые слова и скажи, что именно.

Несколько секунд они молчали. Хит и Эйден свирепо смотрели на меня, Уайатт безразлично теребил галстук, а Элайджа, ни разу не подняв на меня глаз, хмуро разглядывал свои туфли, сунув руки в карманы.

Я хотела спросить его, говорили ли они о его матери. Хотела рассказать о своей — о том, что их смерти, возможно, были похожи.

И ещё хотела рассказать Хиту и Эйдену, какая дрянь их отец. Что он фактически напал на меня у раздевалок арены.

Но не могла. Не после того, как они обошлись со мной. Они растоптали едва проклюнувшееся доверие, которое могло вырасти между нами.

Хит переступил с ноги на ногу, и на лице на миг промелькнула тревога, которую он тут же спрятал. — Ладно. Это тебя не касается, но мы решили искать партнёршу для связи. А ты — помеха, которая нам ни к чему.

Желчь снова подступила к горлу, но я удержалась. — Вот как? И несмотря на очевидное притяжение, я не подхожу для вашей связи? Именно это вы пытались сказать своим мерзким поведением?

Эйден устало вздохнул. — Ты и сама знаешь, что не подходишь, Эйвери.

— Почему? — Я шагнула ближе к Хиту. На каблуках мы были почти одного роста. — Скажи вслух. Скажи, что женщины, способные обращаться, для вас хуже других. Чудовища. Недостойные вас.

Хит сердито зарычал. — Дело не в этом. Мы можем уважать женщин со зверем и при этом считать, что они не подходят для нашей связи.

Я подошла вплотную, едва не коснувшись носками его туфель. Посмотрела в глаза, затянутые золотом, и не отвела взгляда: мне хватало сил. — И почему же способная обращаться женщина не подходит могущественному кваду Праймов? — негромко и жёстко спросила я. — Вы верите лжи, которую сочинили наши предки, чтобы очернить героиню лишь за то, что она была женщиной? Признай: вы считаете меня ущербной из-за того, что я, как и все вы, делю душу со зверем. Думаете, Луна не благословит вашу связь силой, которой вы так жаждете, просто потому, что я вам равна, а не латентный проводник.

Хит шумно выдохнул, провёл ладонью по густым волосам и отвернулся. Страдание исказило его красивое лицо.

Эйден шагнул к брату, разъярённый сильнее, чем я когда-либо его видела. — Ты думаешь, что во всём разобралась, — выплюнул он. — Что для тебя правила не действуют. Ты ошибаешься в обоих случаях. Оставь это, Эйвери.

Самодовольная ухмылка исчезла с лица Уайатта. В глазах мерцал красный отблеск. — Ты хотела правду, Дикая кошечка. Мы сказали прямо: ты нам не подходишь.

— Я и не обманывала себя надеждой, — тихо ответила я, притворяясь, будто его медведь не разодрал мне живот и не разбросал внутренности по каменному полу. Глубоко вдохнула и рискнула посмотреть на самого молчаливого из четверых. — Элайджа?

Он до белых костяшек вцепился в перила за спиной. Медленно поднял на меня светящиеся жёлтые глаза с узкими звериными зрачками.

Эйден заслонил его. — Не надо. Ты будоражишь его зверя. Сама знаешь.

— Прости меня, Голубка, — хрипло произнёс Элайджа. Это были первые слова, обращённые ко мне с того дня, когда он выпустил меня из прачечной в доме у озера. После того как я позволила ему смотреть, что со мной делал Уайатт. — Правда, прости.

— Не верю, — прошептала я.

— Не виню тебя.

— Просто уходи, Эйвери, — сказал Хит; каждое слово сочилось злостью и досадой. — Ты получила ответ.

Да. Получила.

Зверица свернулась в маленький комок. Боль исчезла, оставив после себя онемение и пустоту.

Не оглядываясь, я повернулась и ушла.