Схватка когтей

ГЛАВА 14

ЭЙДЕН

Семестр начался меньше двух дней назад, а казалось, прошло уже два года.

После десятилетий боли и неизвестности, а затем семестра, в течение которого Элайджа выслеживал людей и пытал их ради сведений, он наконец нашёл серьёзную зацепку в поисках убийцы матери. Это дало ему цель, на которой он сосредоточился без остатка. Оставалось надеяться, что она пока займёт его зверя.

А я после долгих лет надежды на то, что Ричард и Чарльз, наименее властные и консервативные из моих отцов, всё-таки найдут в себе силы защитить мою сестру, прошлой ночью оборвал с ними общение. Последний телефонный разговор был громким.

В первый день занятий одна студентка оспорила мои слова прямо на уроке. А позже я с отвисшей челюстью смотрел запись того, как она уничтожила некоторые из сложнейших испытаний СВР, вооружённая только собственными клинками и помощью брата-лиса.

И наконец после относительно спокойного утра с кофе, исследованиями и ничем не примечательным занятием я шёл из корпуса магических наук в столовую и наткнулся на нескольких раненых студентов в зверином облике. Болтливые первокурсники немедленно сообщили, что новенькая одолела троих Праймов кулаками и мечом, после чего мой брат оттащил её в медпункт.

Всё это за два грёбаных дня.

События уже опасно приближались к полной потере контроля, а впереди оставалось ещё столько времени.

Теперь было время после обеда. Я отпустил последнюю группу. Обычно в конце дня сидел в кабинете: отвечал на письма, изредка встречался со студентами или просматривал планы занятий. Только не сегодня.

Сегодня я сердито поднимался на верхний этаж общежития старших курсов, где остальные члены моего квада жили в блоке из трёх комнат.

В будни свободное время они проводили здесь, а по выходным часто сбегали ко мне домой, в профессорский квартал на дальнем западном краю кампуса. Я ворчал на их вторжения, но, по правде говоря, именно с ними дом становился домом.

Мы с братом были неразлучны с тех пор, как он научился ходить и гонялся за мной по всему дому. Когда Хиту исполнилось двенадцать, в частной школе-интернате для оборотней он познакомился с Уайаттом и Элайджей. Мне тогда было пятнадцать, но они проводили в моей комнате больше времени, чем в своих. Мы вместе ели, тренировались и не расставались до моего выпуска. Вот так я получил двух младших братьев в придачу, необычайно сильный квад и целый список проблем.

Я вошёл в их блок без стука. Уайатт сидел на диване без футболки, в спортивных штанах, приспущенных настолько, что оставалось радоваться: член ещё не виден. В руках геймпад PlayStation. Элайджа развалился рядом в кресле, положив на колено бумажную книгу. Брат за маленьким кухонным столом яростно стучал по клавиатуре ноутбука.

Джордж спал в огромном террариуме. Жилищный отдел не хотел разрешать его установку в общей комнате, но запретить Элайдже побоялся.

Только Хит поднял голову при моём появлении.

— Ты вмешался в официальный поединок, заставил Рипа Эштона подчиниться, а потом на глазах у половины колледжа силой потащил Эйвери Бакстер в медпункт? — недоверчиво спросил я.

— Рип — жалкий ублюдок, — крикнул Уайатт с дивана. — Но я согласен с Эйденом. Надо было дать дикой кошечке проткнуть ему череп.

Элайджа согласно хмыкнул. — Моя Голубка такая свирепая. До сих пор убиваюсь, что не видел, как она крошит квад Эштона.

Я поднял бровь. — Твоя Голубка? Ты вернулся в кампус меньше суток назад. Когда успел придумать ей прозвище?

— Мне невероятно повезло изучать фольклор с нашей прекрасной новенькой, — ответил он с самодовольной улыбкой, обнажив клыки. — И сидеть рядом. Страха в ней удалось попробовать совсем чуть-чуть, но вкус был чудесный.

Прекрасно. Новая навязчивая идея для самого нестабильного члена квада.

— Рип собирался её убить, — мрачно сказал Хит. — Я почувствовал, как он теряет контроль. К тому времени Эйвери была сильно избита, а обращаться отказывалась даже ради лечения. Надеюсь, любой из вас тоже вмешался бы, увидев, как целый квад один за другим вызывает на поединок одного студента, особенно если у того нет зверя-Прайма.

Я перекинул сумку через плечо вперёд и прислонился к двери. — За всё время моей учёбы и преподавания такого не случалось. Не могу тебя винить, если ты действительно считал, что ей грозит опасность.

Уайатт фыркнул. — Хит сам рассказывал, что пришёл как раз вовремя, чтобы увидеть, как она чуть не отрубила пантере голову чёртовой рапирой. Она отлично справлялась.

Я провёл ладонью по лицу и простонал. — Чёрт.

— В итоге ей наложили швы и залечили сломанные рёбра, — сказал Хит. Вновь уставился в экран и пробормотал: — А доктор Ли ради этого прикасался к ней повсюду.

Я закатил глаза. — Доктор Ли много раз прикасался к каждому из нас. В чём дело? Твой волк?

— Может быть, — прорычал Хит. — Сам не знаю. Она действовала безрассудно, пострадала, и меня это взбесило.

— Наш бесстрашный вожак ещё не встречал женщины, которой не сумел бы командовать, — съязвил Уайатт. — Почему бы тебе не позвонить Фиби, Хит? После двух ваших свиданий в прошлом семестре, которые, по твоим словам, прошли «вполне нормально», она наверняка ждёт твоего звонка и готова исполнить любое желание.

Хит посмотрел на него исподлобья. Мы все знали, почему за зимние каникулы он ни разу не связался с Фиби Аткинс, латентной дочерью квада альф-волков и крупнейших застройщиков Северной Джорджии.

Не возникло искры. Зверь не проявил интереса. Не было притяжения, ради которого хочется связать жизнь навсегда. Каждый из нас сталкивался с этим, когда начал серьёзно встречаться с девушками.

Практичный вывод брата: Фиби в целом подходила ему — красивая, воспитанная, с волчьей кровью, — и в чём-то мне — красивая, умная, покладистая. Но точно не Уайатту, которому нравились горячие, дерзкие и необузданные. И уж совсем не Элайдже: его вкусы оставались загадкой.

Или уже нет?

Чёрт.

— Заткнись, придурок, — прорычал Хит Уайатту. — Интересно, сколько раз Каллиста на этой неделе постучится к нам после того, как ты позволил ей отсосать тебе на праздничном приёме у Бергов.

— М-м, да, она так старалась, — со смешком протянул Элайджа. — Как щедро со стороны Уайатта было позволить мне смотреть.

— Хит просто злится, что от воздержания у него скоро всё отсохнет, — лениво ответил Уайатт.