Схватка когтей

С первого ряда поднялась рука.

— Например, на связи внутри квадов?

Невозмутимая улыбка.

— Именно. После смерти Белой Тигрицы предки приняли представление, которое и сегодня широко распространено: латентный оборотень больше подходит для связи, чем тот, у кого есть зверь. Кто скажет почему? — Она посмотрела через моё второе плечо, туда, где рядом с Уайаттом сидела Каллиста. — Мисс Джексон?

— Ну, мы можем сколько угодно делать вид, что Проклятия нет, — самодовольно начала Каллиста, — но женщины, способные обращаться, чаще страдают бесплодием. Я не знаю точных цифр, но…

— Пока это в основном отдельные наблюдения, — мягко перебила профессор. — По приблизительным оценкам, с той или иной формой бесплодия сталкивается каждая третья из таких женщин.

— Вот. К тому же звериная душа центральной партнёрши способна нарушать магическую связь квада или трио. Самым сильным мужчинам нужна спокойная душа и большой запас магии, который не приходится делить со зверем, чтобы участники квада могли полноценно делиться силой. Особенно это важно для Стражей: ради нашей защиты они должны быть максимально сильны. Верно, Уайатт?

Уайатт вяло хмыкнул.

— Очень хорошо, мисс Джексон, — благосклонно сказала преподавательница. Наверное, она и сама была рада усиливать своих связанных партнёров. — Повторю: у нас много теорий и мало надёжных данных. Центральных партнёрш, способных обращаться, слишком мало. Предполагается, что связь с душой зверя менее устойчива и может мешать группе делиться силой. Но, разумеется, толкуя волю Луны, мы можем строить лишь обоснованные догадки.

Я бы закатила глаза, но благодаря именно этому повсеместному предубеждению меня вообще приняли сюда. Заслуживает одного балла признательности.

Профессор Оглторп хлопнула в ладоши, улыбнувшись ещё шире. — При этом я рада, что с каждым поколением рождается всё больше девушек, способных обращаться. Любовь есть любовь, а связь — личный выбор всех участников. Не всем нужно ставить силу и устойчивость во главу угла при выборе партнёров. Места хватит каждому, и дискриминации в моей аудитории не место.

Как дипломатично.

Руки взметнулись вверх, но студенты уже не ждали, пока их вызовут, и выкрикивали мнения:

— Когда-нибудь добьёмся равенства!

— Да ну нахрен. Если больше девчонок начнёт обращаться, мы вымрем.

— Да бросьте, никакого Проклятия не существует.

— Рейфы нас всех перебьют, а Луна снова проклянёт за всю эту прогрессивную чушь.

Профессор замахала руками. — Так, тихо! Мы здесь не для богословских или политических споров. В рамках курса нам достаточно признать: предки верили в определённую версию истории Первых Стражей, это определяло их поступки и влияло на наш народ многие поколения. Легенда лежит в основе нашей культуры. Ваши личные убеждения — дело между вами и Луной.

Хрипловатый смешок Уайатта пробежал мурашками по моему затылку. — Хорошо, что этот курс не ведёт твой отец, дружище.

Хит безрадостно усмехнулся. — Нас дома столько раз об этом поучали, что хватило бы на целую учёную степень.

За короткое время после выхода из общежития я уже успела услышать: Хита и Эйдена здесь особенно почитали ещё и потому, что оба их отца заседали в Юго-Восточном совете — одном из четырёх органов управления оборотнями в США.

Совсем не удивительно, что один из пап Блэквеллов придерживался твёрдых взглядов на женщин со зверями. Я бы поставила мечи на то, что прогрессивными эти взгляды не назовёшь.

К счастью, преподавательница увела разговор в куда более скучное русло. Она рассказывала, как древние оборотни расселялись по Европе, Африке и Азии, разнося по миру знания о борьбе с рейфами, которые следовали за ними повсюду.

Когда занятие наконец закончилось, я вскочила. Хотелось узнать, что сегодня дают на обед, прежде чем нам с Иэном придётся размяться перед, вероятно, весьма насыщенной второй половиной дня.

— Погоди-ка, новенькая.

Я оглянулась. Уайатт всё ещё развалился в кресле, слишком узком для его широких плеч, и разглядывал меня так же откровенно, как за завтраком. Каллиста это заметила, и вид у неё был недовольный.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Эйвери Бакстер.

Он обдумал ответ. Хит молча наблюдал, изображая равнодушие, а Фиби задержалась в проходе, пожирая его глазами.

— Откуда ты взялась, Эйвери Бакстер?

Я вскинула бровь.

— Тебе-то какое дело, Уайатт Гейл?

Он рассмеялся.

— Значит, репутация меня опережает. Просто любопытно. Не припомню, чтобы у нас посреди учебного года появлялись старшекурсники. Сюда редко переводятся, обычно только к началу второго курса. Чем ты особенная?

— Кое-чем. Допрос закончен?

Он ухмыльнулся.

— Конечно. Ещё увидимся.

Я поспешила прочь, оставив Уайатта слушать нытьё Каллисты, а Хита — и дальше притворяться, будто Фиби не пожирает его взглядом.