Путь Строителя 1

Ну и ладно, зато это честная оценка — не провал, но и не повод гордиться. Три миллиметра отклонения я и сам чувствовал, когда клал, просто решил, что некритично, а вот система считает иначе. Что ж, учтем на следующих рядах. Вот только теперь я уже не чувствую себя таким бодрым, как минуту назад. На анализ явно тратятся какие-то силы, но пока непонятно какие. Может это так называемая Основа, о которой говорила система?..

Эх, мне бы разблокировать полный пакет воспоминаний Рея, он точно слышал что-то про Основу. Уверен в этом, ведь мысли о ней сразу отозвались в разуме как о чем-то привычном, совершенно нормальном.

Ничего, разблокируется со временем, теперь в этом можно не сомневаться. Система подсказала, что у меня есть минимум два часа свободного времени, так что думаю, настала пора завтрака. Тем более, солнце уже поднялось над горизонтом, а живот уже несколько раз непрозрачно намекал на желание отведать вкусной рыбки. Или мерзких моллюсков, тут уж как повезет. Главное — источник бесплатной пищи найден и теперь не придется переваривать самому себя.

А там, глядишь, выберусь в лес и придумаю какие-нибудь ловушка для чего-то мясного. Ту же яму для кабана можно вырыть, или соорудить петли на зайца. Правда не удивлюсь, если заяц тут больше вепря, и наоборот, кабанчики размером с морскую свинку.

Вышел из дома, потянулся, размялся и в качестве награды плеснул себе в лицо ледяной воды. Ночка выдалась прохладной, но я пока так и не понял, какое здесь сейчас время года. Может, просто стоит плохая погода, а может заканчивается лето.

Улица встретила меня промозглым ветром и косыми взглядами прохожих. Но кое-что все-таки изменилось.. Вот идет Карла, женщина лет тридцати пяти, которая живет в паре домов от Хорга. Теперь я знаю, почему она смотрит на меня с нескрываемой злобой, ведь пару месяцев назад Рей утянул у нее гуся.

Она даже пожаловалась страже, вот только что сделаешь с раздолбаем, который прекрасно умеет заметать следы? Никаких улик не нашлось, свидетелей тоже, да и сама Карла не видела, как Рей воровал, потому наказания не последовало. А вот я знаю, что это сделал Рей, сразу вспомнилась та ночь, и как ему было весело. Этот дебил потом даже подшучивал над этой женщиной, мол, ничего не смогла доказать, дура. Гусь стоит от пяти до пятнадцати медяков и теперь мой долг вернуть эти деньги. А также признаться, что еще сложнее, ведь лично я не виноват.

Вон идет бородатый мужик. На меня не смотрит, но я заметил, как при моем появлении на улице он невольно сжал кулаки. Придурок Рей как-то давно взял у него оплату за материал, а в итоге купил брак за полцены и получил за это от Хорга. Но деньги все равно не вернул, так как все думали, что он потратил всё до монеты.

А это.. А это уже неприятная встреча. Увидел, как ко мне приближается группа подростков во главе со слегка пухловатым, но довольно крупным заводилой. Тобас, если память не изменяет. И этот Тобас является настоящей головной болью не только Рея, но и половины деревни. Правда кто ему сможет что-то сделать, если он сын старосты? Вот поэтому Тобас занимается тем, чем только захочет.

И сейчас он явно захотел что-то от меня.

— Рей, дружище! — улыбнулся Тобас во все тридцать два, — Где же ты так долго пропадал, а? Алкаш твой снова в запое, а ты чего без дела слоняешься?

Тобас был примерно моего возраста, может чуть старше, но при этом выглядел так, будто природа специально постаралась, чтобы его ни с кем не спутали. Крупный, плотный, с той мягкой пухлостью, которая у сытых людей вместо мышц, зато с такими же широкими плечами.

Одет чисто, без прорех и заплат, в отличие от большинства деревенских его возраста — сразу видно, чей сын. Волосы темные, коротко стриженные, стоят почти вертикально, как будто тоже при должности. Держался он с особой уверенностью будто бы его здесь никто и никогда всерьез не одергивал, и это чувствовалось в каждом жесте.

Кстати вспомнилось, что он уже начал развивать внутреннюю силу, готовится занять отцовское место. Техник, одним словом. Для деревни такого размера это звучало весомо, и Тобас явно знал об этом.

За его спиной маячили трое. Один — жилистый и длинный, с вечно скучающей рожей, из тех, кто присоединяется к компании просто потому, что в одиночку скучнее. Второй — рыжий, веснушчатый, из тех, кто смеется над чужими шутками громче самого шутника. Третий — кряжистый молчун с руками, явно привыкшими кому-нибудь что-нибудь сломать. Вся компания смотрела на меня так, будто я стою не на деревенской улице, а в центре ярмарочной площади, и сейчас начнется представление.

— Да никуда особо не пропадал, — пожал я плечами, сохраняя совершенно безразличный вид, — Работал.

— О, работал! — Тобас хохотнул и обернулся к своим, те послушно заулыбались, — Слыхали? Рей работал! Это, наверное, конец света близко, раз уж этот бездельник за лопату взялся.

Память услужливо подбросила кое-что нехорошее. Вот этот Тобас, только чуть моложе, хлопает Рея по плечу и говорит с покровительственной улыбкой: я стану старостой после отца, и тогда подтяну тебя, будешь при мне, будешь в порядке. И Рей, круглый идиот, верил. Ошивался рядом, терпел унижения, выполнял всякую мелкую грязную работу, только бы не вылететь из этой компании. Потому что хотел принадлежать хоть к какой-то компании, раз уж больше нигде не принимали.

И гусь у Карлы — тоже Тобасова идея. Мол, слабо? А потом этот гусь ушел к Тобасу на стол, Рею перепал жалкий кусочек крыла, и то только потому, что Тобас был в хорошем настроении и в него больше не лезло. А Рей еще и благодарил.. Вот это, пожалуй, самое неприятное воспоминание из всех, что успели всплыть.

— Слушай, Рей, — Тобас чуть сменил тон, и в голосе появилось что-то притворно-серьезное, — Ты ведь помнишь, что должен мне?

— Это смотря что ты имеешь в виду, — осторожно произнес я.

— Не надо так смотреть, будто первый раз слышишь! — Тобас сделал шаг вперед, — Мы договаривались. Ты обещал помочь перенести кое-какие вещи от амбара. Неделю назад обещал, между прочим.

Вот как, значит, и такие долги тоже есть. Судя по тому, что я успел узнать о Рее, список обещаний у него был длинный и регулярно пополнялся, особенно когда Тобас обещал в ответ что-то хорошее.

— Обещание надо выполнять, — продолжил Тобас, и голос стал чуть тверже, — Или ты думаешь, что слово ничего не стоит? Это некрасиво, Рей. Некрасиво и неправильно. Человек сказал — человек сделал, понимаешь?