Страница 87 из 102
Глава 21
Последние секреты
Ночь в темнице повлияла на меня сильнее, чем я думала. Казалось, прошла не ночь, а целый год. С наслаждением вдыхая воздух пустых в этот час коридоров, я просто гуляла по ним, пока ноги сами не привели к кухням. Придя сюда автоматически, я совсем не ожидала никого встретить в этот поздний час, но как раз сейчас Агата закрывала дверь ключом.
— Лукерья! Ну вот, я же говорила! Тебя отпустили⁈
— Да, но пока не полностью.
— Я хочу всё знать! Пойдём.
Она бойко открыла дверь снова, втолкнула меня внутрь и закрыла её изнутри.
— Агат, прости, но я не должна распространяться о суде.
— Ты правда думаешь, что никто не в курсе? Вся академия обсуждает!
— И что обсуждают?
— Думали, это ты спровоцировала девочку, а потом кто-то подслушал под дверью, что она призналась в обратном. Почти весь корпус наблюдал, как её соседок запихнули в комнату и закрыли на ключ снаружи. А потом их конвоировали, когда приехали родители. Все знают, что это из-за тебя. Слепая Айна приходила, удивительная женщина. Про неё легенды ходят.
— Какие? Нет, мне правда интересно! Она так смело говорила с ректором!
— Я точно не знаю, они ж много веков уже живут. Поговаривают, что то ли она спасла его, то ли он её, но в итоге пострадала именно она. Вроде там обнаружилось опасное проклятье и Айна его снимала. Другие говорят, она влезла, куда не звали, оказалась умнее, чем от неё требовалось, вот её и устранили. Замешан в этом наш ректор или нет, я не в курсе. Ходят слухи, что они встречались, но о свадьбе речи не шло. Но это ладно, дела давно минувших дней. Ты мне лучше скажи, почему надзирателя твоего выносили без сознания? Он хоть жив?
— Ты видела?
— Нет, другие видели. Что с ним случилось то?
— Ох, Агата, жив он. Но это очень длинная история…
— Ты знаешь, я вчера выспалась, а сегодня была во вторую смену, так что спать совсем не хочу. И у меня осталась еда, как чувствовала. Ты наверное голодна?
Так мы и остались на кухне до рассвета. Конечно, я не рассказала ей всех деталей, а мою историю она и так уже немного знала. Агата не была сплетницей, но я всё-таки взяла с неё слово, что наш разговор никуда не выйдет. А потом поведала ей основные вехи суда надо мной, стараясь ограничиться только той информацией, которую она и без меня успела выяснить. Она рассказала мне о слухах и легендах насчёт преподавателей и высших магов. Мы перемыли всем косточки, как собирались. Утром расстались как старые подруги, отправившись спать каждая к себе.
Я провалялась до полудня. Всё-таки жить одной в комнате — роскошь. Никто не мешает, не отвлекает, не пакостит. Никаких указаний о времяпровождении мне не дали, на браслете уведомлений не появилось, так что я спокойно пообедала, уточнила у администратора Соуля, произошли ли уже разборки с девочками, оказалось, что пока с них только взяли письменные объяснения. От себя я написала заявление в поддержку Сарины, на остальных свои подробные жалобы обо всех их проделках. Я ожидала, что их родители захотят со мной поскандалить в защиту своих детей, но администратор меня удивил. Их семьи не желают общаться со мной и претензий не имеют. Оказывается, это ниже их достоинства, поэтому спрашивать они будут только с собственных детей. Признаться, я не была уверена, радоваться этому или воспринимать как унижение, что я оказалась недостойна разборок с ними.
В любом случае Райнер прав, если сейчас девочки творят такое, то что будет дальше? Пусть получат за свою проделки, может поумнеют.
Мне хотелось навестить Луку в лазарете, но в этот час там был период дневного отдыха для больных и посетителей не пускали, так что я направилась в библиотеку.
Бедняжка Шурик так соскучился, что выскочил ко мне, стоило переступить порог читальной комнаты, стал крутиться вокруг, трогать меня лапками и активно курлыкать.
— Ну что ты, маленький? — я наклонилась и взяла его на ручки. — Совсем тут без меня одичал? Да и не кормил никто явно. Вот держи.
Я достала из кармана припасённые специально для него орешки и зверёк энергично запихал их в защёчные мешки. Потом он сбегал куда-то и вернулся уже без орешков, видимо выложил у себя в норке на случай, если я снова надолго пропаду. Я вдруг почувствовала себя виноватой перед этим малышом, которого успела приручить. Одновременно вспомнила своих питомцев и совсем загрустила. Как они там без меня? Никто не готовит для них, не болтает с ними, ничего не происходит в доме. Печально. А бабуля? Хоть она и призрак, но она столько лет прожила в книге, успела пообщаться с внучкой, а теперь снова в одиночестве. И такая тоска в груди заныла, что я расплакалась.
Шурик увивался вокруг меня, курлыкал, гладил лапкой мою руку, словно жалел и хотел спросить, что же со мной приключилось. Немного успокоившись, я рассказала ему о своих близких, рассказала свою историю, а в процессе много гладила по шелковистой шёрстке, так что он почти уснул. Мне нравилось сидеть в тишине среди книг и ничего не делать, это волшебным образом успокаивало и дало время поразмышлять глубже.
Солнце стало клониться к закату. Попрощавшись с пушистым другом, я всё-таки пришла в лазарет. Райнер сегодня был не единственным пациентом, так что мне вдруг стало неловко. Нас и без того обсуждают на каждом углу. Стоило ли приходить? Но когда он посмотрел на меня, сомнения отпали.
— Привет, — улыбнулась я как можно беззаботнее, присев на стул рядом с его постелью. Говорить пришлось тихо, чтобы не беспокоить других заболевших и чтобы нас не подслушивали.
— Добрый вечер, — ответил он сдержано, но глаз с меня не сводил. — Хорошо, что ты пришла. Меня отсюда не выпускают и ничего не объясняют. Как прошло заседание?
— Как ты себя чувствуешь? Ты ведь сознание от боли потерял. Господи, Лука, стоило ли так рисковать⁈ Профессор Трир сказал, что некоторые не выживают. О чём ты думал⁈
— Всё в порядке. Я понимал, на что иду, и был уверен в своих силах.
— Но…
— Никаких но. Потеря сознания не опасна, меня уже подлечили, завтра всё будет в порядке. Тебе уже вынесли приговор?
Я вкратце рассказала ему о записях ключа и о реакции магов на увиденное, о том что они взяли перерыв, чтобы подробнее их изучить и прийти к решению.
— Всё будет хорошо, — заверил меня мужчина. — Ты выиграешь в этом споре.
— И всё-таки зачем ты это сделал? Наверняка был более безопасный способ извлечь из твоей памяти воспоминания.