Страница 62 из 102
Глава 17
Чувство опасности
Райнер.
Мы свернули в проулок и оказались в очень уютном дворике, посередине которого имелся круглый колодец. У стен домов стояли большие глиняные горшки с хвойными деревьями. От колодца шёл пар, а из воды выпрыгивали разноцветные искорки. Лукерья, видимо почувствовав тепло, подошла погреться. По балкам, удерживающим крышу над колодцем, плёлся живой тёмно-зелёный плющ. Мне всегда нравилось это место, его тишина и умиротворение.
— Это колодец желаний. Можешь загадать что-то и вот, брось монетку, — я протянул ей золотистый кругляшок с изображённым на ним драконом. Лукерья долго рассматривала монету.
— Исполнится? — засомневалась она.
— Не попробуешь — не узнаешь.
— Чего я сейчас хочу больше всего — разобраться с прошлым, понять, с проклятьем и определиться со своей дальнейшей жизнью, потому что сейчас я совершенно запуталась. Получилось целых три желания, но они связаны друг с другом, поэтому загадывать что-то одно я не могу.
— Действуй, — подбодрил её я.
Девушка заглянула в колодец и бросила монетку прямо в его центр. Вода пошла кругами, разноцветные искры полетели активнее. Я видел, как глаза её расширились от удивления, а потом она вскрикнула и отпрянула от колодца.
— Я там кого-то видела!
— Это Зерцальник.
— Кто?
— Дух, что живёт в колодце. Именно он исполняет желания, если захочет.
— Дух? Но я видела своё отражение, а потом мои глаза изменили цвет и форму, а отражение улыбнулось мне явно не моей улыбкой.
— Он так общается. Если показался тебе, значит принимает твои желания к исполнению.
— А ему хватит одной монеты?
— Иначе бы не явился.
— А говорить с ним можно?
— Я бы не советовал. Зерцальник очень древний, обладает резким характером. Даже этот колодец построили над источником в котором он жил, потому что ничего другого он тут строить не давал. Он может затянуть тебя вниз или украсть воспоминания. Именно поэтому ему надо платить, так ты откупаешься. А если монет не дашь, он сам покажет, какую плату хочет.
— Рискованно.
— Вот именно. Пойдём, поужинаем здесь.
Я указал на ресторанчик с вывеской «У старого колодца». Люблю это место, готовят сытно, порции большие, и магии немного. Не то, что в модных ресторанах столицы — одна показуха, есть нечего.
Мы заняли столик у окна. Из углубления в середине появился полупрозрачный свиток с меню.
— Ой, а как выбирать? — спросила Лукерья.
— Прочти название и если интересно, ткни в него пальцем, появится изображение блюда.
Она внимательно читала, потом выбрала два названия, посмотрела внешний вид и определилась.
— А ты будешь смотреть?
— Нет, я знаю это меню.
Я выбрал все нужные позиции для себя и неё, двойным стуком по свитку сделал заказ. Свиток завертелся маленьким вихрем и превратился в небольшое пламя в виде сердечка.
— Милота, — улыбнулась Лукерья. — Кто у нас примет заказ?
— Уже приняли, — ответил я. — Заказ появляется у них на кухне на таком же свитке.
Обычно пламя приобретало форму, чувствуя связь между людьми, севшими за стол. Для друзей оно обычно являлось в виде костра, для членов семьи — в форме домашнего очага, для врагов или соперников превращалось в магический шар. А если ему казалось, что перед ним пара — то в сердечко. Только вот нас с Лукерьей романтические чувства не связывали. Я вообще не представлял себя в отношениях, всегда жил работой и приключениями. Глядя на неё сейчас, попытался представить, как бы это могло быть, если бы мы и правда что-то чувствовали друг к другу. Чувства оказались неоднозначными.
— Как здорово! Хотела бы я научиться такой огонёк в качестве светильника делать, — призналась она, разглядывая пламя и пытаясь его потрогать. — Оно не горячее.
— Научишься. Когда разберёшься со своей инверсией. А не горячее скорее потому, что это свет, а не огонь в чистом виде. Эфир пластичен и может обрести любую форму и вид в руках опытного мага, — я задумчиво коснулся огонька, накрыл его ладонью, но свет прошёл сквозь мою кожу и всплыл над рукой, снова сформировав сердце. Лукерья ткнула его пальцем в бок и огонёк игриво обхватил кончик её пальца и отпустил. Она засмеялась. Я убирал руку со стола и случайно зацепил её руку, сразу ощутив электрический разряд.
— Ой, — воскликнула она.
— Статическое электричество, — спокойно пояснил, скорее для себя чем для неё.
Очень вовремя рядом с нашим столиком появился кудрявый веснушчатый юноша в бежевом переднике, обаятельно улыбнулся и поставил две тарелочки с дымящимися белыми свёртками, а так же набор из солонки, перечницы и соусника.
— Ваш заказ скоро будет готов.
— Спасибо, — ответил ему я и развернул горячую влажную салфетку для рук. Лукерья тоже использовала её и аккуратно сложила обратно на тарелочку. Затем потрогала солонку и перечницу, словно проверяла, обычные они или магические. Я задумался над тем, что в присутствии этой девушки чувствую себя до безобразия странно, невольно следил за её действиями, вглядывался в её лицо. Да и прикоснулся я к ней не случайно, если быть совсем откровенным. Просто захотелось. Прогнав эти неуместные мысли, я поинтересовался:
— Что планируешь делать теперь?
— Начну с библиотеки. Накопились вопросики, буду искать на них ответы. Хочу ещё раз перечитать экзаменационные листы и записи Агафьи, мне кажется я что-то упускаю. А там посмотрим.
Не успела она договорить, как перед нами снова возник официант с подносом, на котором источали аппетитный аромат горячие блюда. Передо мной он поставил большой глиняный горшочек жаркого из горного козла с пряными кореньями и овощами. Томлёное мясо легко отделялось от кости, при этом было сытным и не жирным. Моё любимое блюдо в этом городе и пожалуй самое большое по объёму, чтобы наверняка наесться.
Для Лукерьи официант принёс суп-пюре из тыквы и батата в круглом хлебе с тыквенными семечками. На второе — запечённое филе речной рыбы с травами — белая, нежная мякоть под хрустящей корочкой из молотых орехов. На гарнир шёл молодой картофель с укропом и маслом. Это тоже вкусно, но лично мне на один зуб.
Я осмелился заказать графин тёмного эфирного пива на двоих, потому что Лукерья не знала, что хочет выпить.
— Ммм, вкусно, — сказала она, отпив глоток. — И совсем не горчит.
— У них собственная пивоварня, это легендарное пиво, его здесь варят почти тысячу лет.