Страница 5 из 102
Когда приехал Израэль, я к нему выбежала, напевая песню. Взяла пакеты, вручила коробочку из под вчерашних пирожных с большим куском пирога внутри, и выдала новый список покупок.
Старик нахмурился, но угощение взял, а новый список смял и небрежно сунул в карман.
Три дня я посвятила уборке дома. В спальнях нашла шкафы с чистым постельным и старой одеждой, даже с виду довольно дорогой, но старомодной, в пыли, местами даже моль обнаружилась. Я открыла дверцы настежь, часть нарядов разложила по кроватям на проветривание, открыла окна, чтобы освежить помещения.
В одной подсобке обнаружилась старенькая стиральная машина, вполне себе рабочая. Из купленных стариком пакетов я достала гель для стирки и принялась за дело.
Сама себе удивляюсь, и почему мне в этом пустом доме так хорошо? Внезапно понравилась тишина, отсутствие людей и интернета, даже телевизора тут не было. По вечерам правда крысы под потолком шуршали, да странные звуки на улице раздавались. Почти каждый день шёл дождь. Но я прекрасно проводила время за простым трудом, пела все песни подряд, которые знала, приплясывала под музыку у
себя в голове. Потом вспомнила, что в приложении у меня есть скачанная музыка, и стала включать её на всю громкость, разгоняя осеннюю унылость. Я сама себе готовила простую сытную еду и так замечательно себя чувствовала, что просто диво дивное! Раз в день приходил позавтракать сладеньким черный конь, к нему я уже привыкла, тем более проблем он не доставлял, а так хоть какая-то компания.
Заодно прикормила смотрителя кладбища, который стал моим личным курьером доставки. Израэль ворчал и сопротивлялся, но исправно принимал в качестве угощения пироги, каждый день разные, и деньги со сдачи в качестве оплаты своих
услуг.
Мебель в доме была добротная, качественная. Ей бы химчистку, а впрочем, можно просто выбить на балконе или у окна. Когда помыла полы на первом этаже, решила переставить мебель немного, пошумела конечно, но кому я тут мешаю? Не прошла мимо меня и оранжерея. Погибшие растения я безжалостно выбросила в ближайший овражек, горшки помыла и сложила в кладовке. Оставшиеся подрезала, убрала сухие листья, полила и вскопала землю, чтобы дышали. Эх, учительница по трудам мной бы гордилась.
Ночью крысы шумели сильнее обычного, я написала в список новую отраву для грызунов. Купленная Израэлем не сработала. Видимо, крысы тут пуганные. Сон опять снился странный. На этот раз что-то средневековое, про богатую красавицу, которую выдали замуж за обросшего волосами дворянина. Таким образом король хотел подшутить над своими придворными, но пара стала счастливой в браке и у
них родились дети, часть из которых пошла в отца, а остальные — в мать.
На утро обнаружила, что часть переставленной накануне мебели вернулась на свои места. Хм. Может это я так её поставила и забыла?
Шёл уже десятый день моего присутствия в доме предков. Я достаточно хорошо вымыла его изнутри и теперь принялась за внешнюю часть. Старик смотритель привёз мне по традиции в полдень очередной заказ. И третий вид крысиного яда,
потому что первые два не сработали. Я вынесла ему пирог с морковкой и засахаренными орехами, собранными на опушке леса.
— Дамочка, вы настоящее чудовище, — вместо приветствия объявил мне Израэль.
— Сочту за комплимент. Но не поясните ли почему?
— Когда вы сюда приехали, я был убеждён, что вы от страха сбежите на следующий же день. А вы тут как у себя дома! Да ещё и смотрителя кладбища
заставляете курьером работать! Кроме того, прекратите мне уже пироги выносить!
— Почему? Вам не нравится? Вы вроде всегда брали.
— Я за эти дни три килограмма набрал! Штаны не застёгиваются!
Я засмеялась над его злым недовольным видом, схватила пакеты и, приплясывая, убежала в дом.
Что-то было не так.
В доме слышались голоса. Насколько тонких, как будто детских голосов. Впервые за всё время обуял внезапный страх. Это ещё что за шутки⁈ Оставив на
крыльце пакеты, чтобы не шуршать, я сняла обувь и как можно тише пошла на звуки по холодному полу, прислушиваясь.
— Нет, ну вы представляете⁉ Она ужасна просто! Опять стул в коридоре переставила! Я ночью летел, чуть не убился к чёрту!
— Вы эти её песни дикие как терпите? И танцы! Скачет как кобыла в период течки! Ладно бы баллады какие, а то поёт что-то бешеное, да так громко, у меня
уже от неё уши болят!
— А я из-за неё стал больше есть. Раньше кусочка сахара хватало в неделю, теперь я каждый день голодный. Немудрено! Пока за ней пролетишь, да на место всё передвинешь — куча сил уйдёт.
— Наши братья и сёстры страдают от недосыпа и бессонницы из-за этой ужасной человечки.
— Ещё и наш прекрасный страж к ней переметнулся. Он должен был напугать её и
выдворить отсюда пинком копыт под зад! А что в итоге⁈ Жрёт её пироги и не краснеет! Раньше мы отлично с ним ладили, сахарок кушали и бед не знали. А теперь он на нас даже не смотрит! Продажная душонка.
— И не говорите, друзья. Надо нам что-то делать с этим человеческим чудовищем. Одни беды от неё! Сил моих больше нет.
Я как раз добралась до кухни и заглянула в щель. На столе сидели шестеро летучих мышей, покусывая сахар, кубики держали лапками и обсуждали, видимо, меня. Потому что других человеческих чудовищ тут уж точно не водилось. Наверное, мне положено было испугаться. Говорящие летучие мыши же! Но они так мило выглядели с этими крохотными лапками и пушистыми собачьими мордочками, что вызывали
скорее умиление. Страх отступил так же внезапно, как появился.
— Звуков она не боится, по ночам спит как убитая, да ещё храпит иногда. Уборку эту дурацкую затеяла, весь наш комфорт нарушила! А ещё я слышал, как она
проводнику сказала, что дом собирается продать. Вы представляете, что будет⁈ Особенно когда она его дочистит и домоет⁈ Нас же отсюда прогонят! Надо что-то делать. Какие будут предложения?
Проводнику? Проводнику чего? О чём это они? Про Израэля что ли?
— Давайте ей в еду подсыплем тот крысиный яд, что она повсюду для нас разложила?
Тут я уже не выдержала. Эти крысы бесхвостые собираются от меня избавиться⁈
Да ещё отравить меня вздумали моим же ядом⁈ Я резко распахнула дверь и громко крикнула:
— Что за чертовщина здесь происходит⁈
Мыши с ужасом повернули головки к дверям, прижали уши к головам, а двое даже выронили кубики сахара. А я едва сдерживалась, чтобы не засмеяться, наблюдая их искренний испуг.