Страница 44 из 57
— Понимаете, Ефим Александрович, — вздохнула Саша, — в Смольном, да и в Павловском институтах готовят придворных куколок. Игрушки для великих князей и наследника. Подарки гостям или награды тем, кто поднялся и заслужил. Красивые игрушки, приятные награды… Пока целые. Когда игрушки ломаются, они уже никому не нужны, их выбрасывают. А еще за эти игрушки некому заступиться. Сироты, знатные, но бедные девицы без перспектив и планов на жизнь. Они будут держаться за императорский двор, как за последний шанс, вырванный у судьбы. Мне важно, чтобы дети остались живы, а те, кто позволяет себе такое с ними творить, понесли наказание. Каждый день молю Бога, чтобы он помог генералу Бенкендорфу вывести этот курятник на чистую воду.
— Не думал, что вы можете быть так жестоки к своему полу, мадемуазель Пешкова, — как-то задумчиво сказал Медведев.
— Я жестока не к полу, а к тем, кто издевается над детьми, — пожала плечами Саша, — уверена, тот, кто изнасиловал мадемуазель Алмазову, понесет наказание, но мне бы хотелось заглянуть этому человеку в глаза, прежде чем ему оторвут яйца!
Медведев поперхнулся, и Александра поняла, что задержалась в чужой комнате:
— Простите, господин прапорщик, мне пора…
— Мадемуазель, — окликнул ее Медведев, — а почему вы так уверены, что ему… оторвут?
— Потому что ведьме-природнице нужно будет закрыть эту страницу. Это сейчас мадемуазель в шоке и трепете, плачет и страдает. Через месяц-другой она придет в себя, и вот тогда я этому упырю не завидую!
Прапорщик медленно кивнул и, кажется, припомнил полигон и то, с каким лицом Саша дробила скалу.
— Действительно, — сказал он, — завидовать нечему. Спасибо, что предупредили, я теперь знаю, что искать.